Нелетная погода

понимать.

– Вот я и понимаю, что ничего не понимаю, – Алена запустила пальцы в его шевелюру, перстень царапнул висок. – Взбалмошная, сама знаю. То ли тянет тебе сцену устроить, то ли хочется, чтобы ты мне сцену устроил.

– С чего бы вдруг?

– Ну, приревновал бы, что ли. Знаешь, сколько народу вокруг меня вьется?

– Передушу, – сказал Снерг.

– Хочется тебе изменить, так я тебя люблю.

– Ты это брось, – сказал Снерг. – Тоже мне, нашла доказательство…

– Хорошо, не буду… Стах, тебе не кажется – что-то должно произойти? Что-то метельное, вихревое?

– Мне многое кажется, – сказал Снерг. – И не только мне.

– Впечатление, будто нас разносит в разные стороны, разбегаемся, как галактики, перестаем понимать друг друга. Я о нас с тобой говорю. Если бы мне попалась в тексте пьесы подобная тирада, я обозвала бы это жуткой банальщиной и наотрез отказалась играть, но когда твои собственные мысли облекаются в такие выражения…

– Ты просто устала, Алешенька, – сказал Снерг. – Влад напрочь замотал и себя, и вас.

– Дай-то бог, если так. Будь это война, я бы тревожилась и ждала, я была бы, как все, тебя отнимали бы у меня суровая необходимость и долг, но можно было бы надеяться и верить…

– Верь и сейчас, что ничего плохого не происходит и не предвидится.

– Постараюсь…

Хорошо, что она была обеспокоена собственными тревогами, – то есть это было плохо, но и состояния, в каком находился Снерг, она не замечала, как непременно заметила бы в другое время, будь она в лучшем настроении…

– Ты устала, – сказал Снерг. – Хочешь, привезу мини-тигра? Забавная животина – тигр размером с кошку, совсем ручной.

– А кто за ним будет присматривать? Лучше полетим на Эльдорадо с ребятами.

– Отличная идея, – сказал Снерг, притворяясь ужасно обрадованным новизной и неожиданностью этой идеи. – Вот только мне придется на пару дней задержаться – дела.

– Ты не хочешь лететь?

– Честное слово, хочу. Но у дяди Мозеса важный эксперимент, и я не могу улететь, не узнав результатов…

– Снова я, я и я… а я?

Что ей на это ответить? Рассказать о лице дядюшки Мозеса, о его тихом решительном голосе, проникнутом сознанием неминуемой опасности и надеждой на то, что опасность покорится человеку, как это в большинстве случаев и происходило – но часто получалось и наоборот… К чему ей это рассказывать?

– Черт-те чем мы занимаемся, – сказала Алена. – Я пытаюсь шокировать дух Иоганна-Вольфганга, ты ищешь в третичных отложениях следы пришельцев, дядюшка Мозес пытается усилием воли находить под землей клады и связаться с андромедянами… Нет, я знаю, что мы делаем нужное кому-то дело, но временами кажется, будто жизнь буксует, как элкар на таежной дороге… У тебя так не бывало последнее время?

– Иногда, – сказал Снерг. – Хочешь шальную еретическую гипотезу? На нас воздействует ноосфера. Нам давно пора становиться галактической расой, а мы, сидни, никак не раскачаемся, так что ноосфера подталкивает наше сознание, навевает неудовлетворенность, вынуждая заниматься глобальными вопросами мироздания и бытия, толкает к звездам.

– Какой ты у меня умный… Сам придумал?

– Чуточку развил идеи дяди Мозеса. Недавно он ухватился за статистику рождаемости. Понимаешь, еще лет сто назад отметили загадочный феномен – во время войн и после них начинает рождаться больше мальчиков. Почему так происходило, наука не объяснила до сих пор. Дядя Мозес утверждает, что в наше время наблюдается та же диспропорция – и это действительно так, мы проверяли. Он полагает, что Природа готовит кадры для освоения землянами Вселенной. Как тебе?

– Лихо закручено, – сказала Алена без особого интереса, – может быть, все и правда – насчет ноосферы?

– Кто знает, – сказал Снерг. – Но, во-первых, нужно сначала доказать все же, что ноосфера существует, и понять, что она такое. Во-вторых, коли уж ей невтерпеж отправить нас во Вселенную, могла бы и помочь Проекту… Как ты думаешь?

– А на Эльдорадо я все равно полечу, – сказала Алена, следуя типично женской логике. – Ты задерживайся на сколько тебе угодно, а я лечу завтра с ребятами, немножко отдохну от тебя, от себя и от всего сразу.

– Я прилечу самое позднее послезавтра, – сказал Снерг рассеянно. Он думал о расписании испытательных полетов в кармане дяди Мозеса.

Вероятно, его эксперимент каким-то образом был связан с полетом, который начнется… возможно, и не в три тридцать, прикинем приближенно – между тремя и четырьмя часами ночи по времени этого пояса. Это очевидно, но имеются две загвоздки. Во-первых, ни один из полетов Проекта не связан с какими бы то ни было экспериментами