При попытке входа в гиперпространство, космический корабль «Лебедь» потерпел крушение. Связь с ЦУПом и кораблями сопровождения оборвалась, запасы энергии иссякли, приборы сигнализировали о реальных, но неизвестных испытателям опасностях. За всю историю кораблей Дальнего прыжка ничего подобного не случалось. Назад, в обычное пространство экипаж выйти не смог.
Авторы: Бушков Александр
готовность к чему угодно. Разумеется, Панарин, как и все остальные, знал о «ситуации осадного положения», как она именовалась в уставах – курсанты об этом узнают на первом году обучения, вернее, узнают подробности и детали, потому что с тревогой номер один любой успевает познакомиться в детстве по приключенческим фильмам – там ее объявляют трижды за серию. В жизни, как и полагается, сирены ревут значительно реже – за два с лишним десятилетия существования поселений в Ойкумене «ситуацию осадного положения» объявляли трижды, а на Эвридике – ни разу…
«Что ж, с почином», – подумал Панарин, услышав заполошный, пульсирующий вой сирен – он шел словно бы ниоткуда и был везде, лился сверху и снизу, звучал из каждого окна, словно сам воздух кричал от непонятной боли. Следом загремел голос, столь же мощный и всепроникающий:
– Внимание, общая тревога номер один! Внимание, общая тревога номер один! Выход за пределы поселка воспрещен!
И никакого упоминания о характере опасности, сообразил Панарин, никаких распоряжений тем, кто числится в тех или иных аварийных командах. Следовательно, самому поселку ничто не угрожает, что-то случилось за его пределами…
Панарин спрыгнул на тротуар. Перед Главной диспетчерской стоял, завалившись на правый бок – правого колеса не было и смятые на концах лопасти уткнулись в траву – вертолет с эмблемой метеорологов. Панарин задержался и не сразу понял, что привлекло его внимание. Ага, прозрачная кабина разбита, но осколков не видно. Значит, это произошло там, откуда он прилетел…
Прыгая через три ступеньки, он взбежал по лестнице, толкнул дверь кулаком.
Кедрин, сцепив руки за спиной, ходил, почти бегал от окна к стене. Четыре пульта «Динго», бездействовавшие, кроме одного, со дня постройки здания, работали с полной нагрузкой. Оператор, обычно контролировавший передвижения за пределами поселка его обитателей и туристов (дежурства, как правило, были занудным четырехчасовым бдением перед покойно молчащим пультом), сейчас трудился так, словно у него выросло десять рук, но и тех не хватает – мокрая рубашка прилипла к телу. Второй по его команде отдавал распоряжения спасательным группам, а Крылов склонился над его плечом и сосредоточенно слушал. Остальные двое помогали первому, их приборы перебирали позывные личных опознавателей. Присмотревшись, Панарин отметил, что внимание операторов приковано к югу, юго-востоку и юго-западу.
– Явился, – рявкнул Кедрин. – Место по расписанию?
– В распоряжение «Динго».
– Марш!
– Пойдемте, – Крылов тронул его за локоть, и Панарин без раздумий двинулся следом.
– Что случилось? – спросил он на лестнице.
– Смотрите, – Крылов распахнул дверь лазарета так резко, что она ударилась о стену. – Только быстро.
Доктор Беррик, сидевший к ним спиной за пультом кибердиагноста, не оглянулся на стук двери. В белом кресле, опутанный проводами с присосками и прозрачными шлангами, по которым струилась разноцветная жидкость, распростерся обнаженный по пояс человек. Странный человек – седые волосы и совсем молодое, только страшно бледное лицо. Кажется, он был в сознании и смотрел прямо на Панарина с Крыловым, но его пустые глаза не выражали и тени эмоций. Панарин вроде бы узнал его, но никак не мог вспомнить имя – должно быть, седые волосы мешали.
– Как? – громко спросил Крылов.
– Диагноз – прежний, – не оборачиваясь, ответил доктор Беррик. – Сильнейший шок.
Крылов захлопнул дверь:
– Вот так, Тим. Парень прилетел в таком состоянии с метеостанции «Зебра-2». Остальные трое, судя по сигналам, погибли… Бластером пользоваться умеете?
– Учили когда-то.
– Пошли.
Он сбежал на пролет ниже, достал из кармана какой-то блестящий предмет и прикоснулся им к стене. Монолитная стена, мимо которой Панарин проходил ежедневно, бесшумно раздвинулась. В маленькой квадратной комнате без окон в пять рядов стояли решетчатые стеллажи с оружием: бластеры – легкие в кобурах и «Дельты», пулевые карабины и пистолеты, еще какое-то неизвестное даже Панарину оружие, ящики с желтыми и черными шарами величиной с яблоко.
«Гранаты, – вспомнил он, – осколочные и зажигательные». Им в свое время читали лекции и об аварийном запасе на внеземных поселениях, но прошли годы, это забылось, стало отдаленной абстракцией…
– Черные – осколочные, желтые…
– Зажигательные, я помню.
– Возьмите «Дельту». И зажигательных в карманы. Давно не видели?
– С училища.
– То-то. Инструкции и списки оборудования составляют не въедливые педанты, как многие до сих пор думают, а люди, пытающиеся предусмотреть абсолютно все…
