При попытке входа в гиперпространство, космический корабль «Лебедь» потерпел крушение. Связь с ЦУПом и кораблями сопровождения оборвалась, запасы энергии иссякли, приборы сигнализировали о реальных, но неизвестных испытателям опасностях. За всю историю кораблей Дальнего прыжка ничего подобного не случалось. Назад, в обычное пространство экипаж выйти не смог.
Авторы: Бушков Александр
никогда уже было его не увидеть…
– Да, – сказал Снерг. Они ни о чем не подозревали, даже чуткая Алена, и это помогало ему держаться.
Шеронин рывком вздернул гитару на плечо, ударил по струнам:
На них с любопытством оглядывались, узнавали Шеронина, а они ни на кого не обращали внимания, ничего не видели вокруг.
Он пел, как будто убивал кого-то или безуспешно пытался спасти. Снерг не мог на него смотреть.
Снерг кончиками пальцев прикоснулся к щеке Алены, осторожно утер слезы.
Странно, но Снерга, издерганного в последние дни смутными тревогами, неизвестно к чему относящимися, ничуть не беспокоил их отлет на Эльдорадо – планету, безусловно, имевшую какое-то отношение к комплексу загадок. Он вспоминал дядю Мозеса и верил ему, он чертовски хотел верить, что во всех тайнах нет одного – злонамеренности. Да и как не поверить предсказаниям человека, в деталях предсказавшего собственную смерть…
– Пассажиров, вылетающих рейсом семьсот тридцать третьим Земля – Эльдорадо, просим пройти к эскалатору номер два, – затараторили в карманах посадочные жетоны.
– До скорого, – Шеронин пожал ему руку. – Как только что-нибудь прояснится, мы тебе брякнем.
– Да уж, будьте любезны, – сказал Снерг. – Вы уж там поосторожнее, мало ли что…
– Постараемся.
Данное Сергачеву слово связывало, но дело не исчерпывалось одним честным словом – Снерг верил дяде Мозесу, отчаянно, до самозабвения…
Алена поцеловала Снерга, шепнула на ухо:
– Что-то нужно менять, Стах…
И пошла к эскалатору следом за Шерониным, не оглядываясь, – спокойная разлука людей, знающих, что через несколько дней они встретятся вновь. А Снерг остался. Эскалатор тронулся, чужие спины заслонили белую куртку Алены, знаменитую шляпу Пчелкина в стиле «ретро» и шикарную гитару Шеронина. Снерг хотел подумать над прощальными словами Алены, но не было времени. Ни на что постороннее сейчас не было времени, все личное отодвигалось куда-то вдаль, исчезли в проеме последние пассажиры, и эскалатор остановился. Снерг стоял и смотрел на летное поле размером с крохотное государство – в ту пору, когда на Земле еще водились государства, журналисты любили сравнивать с их площадью то космодромы, то отбитые у Сахары и тундры территории. Потом государств не стало, и еще один штамп ушел в прошлое.
Один из далеких конусов взмыл вверх вертикально и бесшумно, как воздушный шар, все быстрее и быстрее уходил в чистое голубое небо, превратился в пятнышко, пятнышко в точку, потом и точка растаяла, стала неразличимой, зеленое сияние, почти незаметное для непривычного глаза, вспыхнуло в том месте и погасло. Снерг пошел к лестнице.
Цилиндрическое здание Глобовидения мягкого цвета молодых пихтовых игл помещалось на окраине Дивногорска, почти на том самом месте, где, если верить легенде, чуть ли не пятьсот лет назад отчаянные казаки, шагавшие встречь солнцу, воскликнули однажды, пораженные открывшейся красотой: «Дивные горы!» То есть так оно в действительности и обстояло, с того восклицания и пошло название острога, ставшего потом городом, но скептики утверждали, что неизвестно все же, где именно всплеснули руками мужики, не боявшиеся ни бога, ни черта, ни – по причине крайней отдаленности Приказа тайных дел, – и государя Алексей Михалыча, из безосновательного кокетства именовавшего
