Нелюди великой реки. Дилогия

на такое ответить? Маркиз лицемерит, как всегда, ему и нужното, чтобы я настроил лютню и сыграл для того только, чтобы инструмент дольше сохранялся. Известно: если долго не играть на инструменте, то он портиться начинает. Так что никакой романтики – голый прагматизм. Но про «гадости» он мощно задвинул! Я лишь покачал ушами – сперва правым, потом левым… Конкруд аж сплюнул. Семена такой поворот беседы заставил задуматься, но думал он недолго:
– А пусть споет! Спой нам чтонибудь трогательное, Петя! Чтонибудь заветное, чтоб задушу брало!
«Меня схватили за бока два здоровенных паренька: играй, паскуда, пой, пока не удавили!» Было искушение пропеть им всю эту песню старого людского поэта, но настроения веселиться никакого…
Обойдетесь…
* * *
Виталя был в черной мантии и смешной шляпе с квадратным плоским верхом, выходящим за ее края. Типа поля шляпы пришили не к ее основанию, а, наоборот, к верху, еще и кисточку на один из уголков квадрата привесили. Гдето я такие шляпы видел, не помню где… Кисточка все время падала Витале на лицо, и он сдувал ее в сторону, но она, согласно всем законам физики, всегда возвращалась на место.
А теперь, тьфутьфу, дамы и господа, тьфутьфу (это он так кисточку сдувает), с приветственным словом нашему новому, тьфутьфу, почетному профессору его светлости маркизу Конкруду Арсайлскому выступит член Совета, тьфутьфу, попечителей Петр Андреевич Корнеев!
Вот это да! Когда это я членом Совета попечителей стал? Поднялся, огляделся кругом. Конференцзал Тверской академии был полон, первые ряды слепили глаза шитьем парадных мундиров и бриллиантовыми украшениями дам, дальше располагались скромные костюмы преподавателей. Студенты сидели на галерке, их было довольно плохо видно изза мощных прожекторов, бьющих на сцену.
– Когда я увидел маркиза Конкруда в первый раз, – начал я выстраивать риторический период, – я подумал, что имею дело со спятившим старикашкой…
Галерка грохнула от хохота, «начальство» на первых рядах застыло в недоумении, даже привычное «тьфутьфу» перестало раздаваться под правым ухом.
– Когда маркиз потребовал, чтобы я сдал кровь для его научных опытов по составлению эликсира молодости, – продолжил я, подняв руку, чтобы утихомирить беснующихся студиозов, – мне показалось, что шансы на успех его исследований крайне малы, а сам он ничем не отличается от вампира, которого постоянно препарирует в своем подвале все в тех же благородных целях…
Что творилось на галерке – ни в сказке сказать… Даже среди первых рядов началось какоето шевеление и раздался долго сдерживаемый мелодичный смех.
«Наташа!» – с благодарностью подумал я и продолжил, завершая:
– И вот здесь, в этом собрании ученых мужей, я вижу Конкруда в третий и, надеюсь, последний раз!..
Договорить мне не дали. Виталя вместе с какимто седоватым господином выводили меня со сцены под руки, ректор бежал сзади и все пытался в прыжке дать мне пинка по пятой точке, но неизменно путался в длинных полах своего одеяния, падал на Виталю, говорил: «Простите!», получал возмущенное «тьфутьфу!» в ответ – и вновь устремлялся в погоню за мной…
* * *
Дверь моей камеры открылась резко и совершенно беззвучно. Только я уже не спал и даже знал, кто за дверью. Отдельной вентиляционной системы в камерешкафе не предусматривалось, и я давно уже «принюхался» как к коридору, так и к самой башне маркиза. Странная башня, и запах странный. Ощущение, что на старинном фундаменте было построено чтото хоть и добротное, но чужеродное этому месту… Фэйри, неизвестно по каким причинам, предпочитала духи с очень резким ароматом, оставляющим у меня ощущение энергии и одновременно тревоги. Хотя… почему неизвестно по каким причинам? Эти эмоции очень характерны для таких созданий…
Как ни странно, духи больше соответствовали своим букетом именно фундаменту, а не позднейшим надстройкам. То ли совпадение, то ли Конкруд сильно ошибается, считая, что знает причину, по которой фэйри согласилась стать его оружейником…
Дверь распахнулась, но в камеру никто не вошел. Только влетел какойто ком, размером со старинное пушечное ядро, мягко ткнулся мне в лицо и распался, оказавшись моей одеждой. Спасибо, конечно, что не каблуком по лбу, но вот вкладывать белье в сапоги, а их заворачивать в свитер – както нехорошо! Где ж она, трамтарарам, женская аккуратность? Сама фэйри не зашла: постеснялась раздетого догола полуэльфа?
Конкруд в ответ на мою «научную консультацию» по поводу жидкостей в теле вампира, а также за непокорство и нежелание настраивать лютню приказал кинуть меня в камеру раздетым. Семен, не знаю уж по какой причине, не среагировал – словно впал в оцепенение. Не знаю, как другим узникам,