Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
нем – так, для красоты в основном… Так что, считай, совпадение…
– Это у тебя совпадение, а у нас – воля Божья. И без нее не добраться бы тебе до нашего скита! А уж раз добрался, так, значит, есть у тебя к нам дело, ты уж мне поверь! Случайностей не бывает! – И старик многозначительно воздел указующий перст.
– Сейчас чай допьем, с дорожки, а потом знакомиться пойдем! – продолжал монах, оказавшийся Паисием. – Мы тут скитничаем… Кроме меня еще двое спасаются: Тихон да Александр. Я навроде выборного скитоначальника, да и по возрасту старший.
Спасаются они! Насмешили! От кого и чего они спасаются посреди леса?
Тут Паисий посмотрел на меня так, как будто увидел впервые, и сказал:
– А ты некрещеный ведь? У нас через часок утреня – хочешь, вместе пойдем! Некрещеным можно!
Пришлось вежливо отказаться – не люблю камланий всяким там… богам. Да и какие у меня боги? По материнской стороне или по отцовской? Людские или эльфийские? А если людские, то аборигенские или боги пришлых?
– Ну, на нет и суда нет! Значит, чтото другое тебя к нам привело. Может, на душе что имеешь – так вываливай, не стесняйся!
– Что, прямо вот так? – Если они тут каждого случайного путника так пытают, то это называется нездоровое любопытство.
* * *
– Да что ты мнешься, говори уже, я же вижу – накипело!
Ладно, действительно накипело, коечего расскажу из вежливости – не думаю, что мне это както повредит, да и истинную причину того, что я почемуто же оказался здесь, надобно скрыть. А врать лучше всего правдоподобно:
– Есть у меня проблемка одна: снится мне пакость всякая, избавиться хочу…
– А есть, есть от этого хорошее средство, – ты вот работать не пробовал? Чтобы ручонки такие были? Это знаешь что? Мозоли! – Сидящий на самодельной лавке дед показал мне ладонь, больше похожую на неоструганную дубовую доску, даже не доску, а полешко, расколотое молодецким ударом топора и коекак зашкуренное. – Поработай ручонками, чтобы тебя седьмой пот прошиб, – и сразу сонные мечтания исчезнут!
– Стар ты, дед, – озвучил я очевидный факт. – И с молодежью редко общаешься. И в городе был последний раз давненько уже, судя по всему… А то бы знал, что на такие слова теперь принято отвечать. Но из уважения к твоим сединам – промолчу.
Старик не обиделся, только хитро усмехнулся, ногой, не вставая, распахнул дверь наружу и натужно закричал, но не на меня, а кудато в сторону большого сруба:
– Тише! Тише!
Да вроде и не орет никто!
Потом повернулся ко мне и сказал все с той же хитринкой, делавшей его похожим на Деда Мороза, как его пришлые рисуют на праздничных открытках:
– Давно, говоришь, с молодежью не общался? Будет тебе молодежь! Вот тебе отец Тихон, у него и спрашивай, что ты там такое хотел, раз старика уважить не хочешь.
Понятно. То, что мне «тише» послышалось, было «Тиша», то есть Тихон…
На окрик старика изза угла сруба высунулась уморительная фигура. Долговязый, худой, как скелет, но при этом сильно сутулящийся молодой парень с землистым лошадиным лицом и тонкими, слабыми соломенными волосами до плеч, собранными в жидкую косицу, производил впечатление больного. Причем не только физически, но и душевно.
– Да, батюшка? – откликнулся он тонким и одновременно сиплым голосом, запахивая затрапезного вида серый подрясник и прижимая подбородком к груди рваный шарф, который едва не слетел с его тонкой шеи от легкого порыва ветра.
– Разберись, отец Тихон, тут с рабом Божиим, помощь ему требуется…
– Ничей я не раб, – буркнул я. – Тоже мне раба нашли. Сперва ошейник наденьте, потом командуйте! Только смотрите не надорвитесь, когда надевать будете…
– Ааа, ершистый, эт хорршо! – С этим нелогичным заявлением дедок с кряхтеньем поднялся на ноги, с достоинством поправил широкий кожаный пояс, благодаря которому его можно было определять не как «вольника», а как заправского штангиста, и побрел по какимто своим делам, сбагрив меня «болезному».
От приближающегося ко мне Тихона я меньше всего ожидал, что тот сможет со мной «разобраться». У него даже оружия нет… Хотя ладони, как я посмотрю, шире моих раза в три. Не нахлебничает парень, ничего не скажешь… Но будет ли он скольконибудь опытен в таких делах, как у меня? Если не врут про монаховхристиан, про обет безбрачия в частности, то емуто в силу закона о единстве противоположностей и, самое главное, возраста должны только голые девки сниться во всех ракурсах. Вон рожато какая прыщавая… И как объяснить ему такое «личное» дело, как сон, в котором некто Виталя наглеет и ведет себя вызывающе… Как объяснить, что это вызывает иногда такой необъяснимый страх, какого живой Виталя никогда на меня нагнать бы не смог, даже если бы являлся в компании всех своих
