Нелюди великой реки. Дилогия

им обе гранаты – больше все равно дарить было нечего: не смарагды же…
* * *
– Про вампиров что тебе известно? Известен мотив их поступков? Когда они не кровь пьют, а «выпивают» человека и затем превращают его в такую же нежить?
Мы разговаривали с Паисием уже не первый час – он пригласил нас с Тихоном остаться в трапезной и, надо сказать, озадачил меня серьезно. Но это хорошо. Редко бывает так, чтобы некие «ответы» полностью исчерпывали вопросы. Наоборот, чем полнее и убедительнее ответы, тем глубже вопросы… Так что мы с Тихоном сидели открыв рты и слушали «мудрые» речи Паисия, привыкшего, как я уже понял, к жанру «вопросответ».
– Да какой может быть мотив? Кол осиновый им в глотку – и все дела!
– Петя, ты думать вообще пробовал? Тебе на что голова дадена? Шляпу носить? Да ты и шляпу носить не сможешь – уши мешаться будут!
– Голова мне нужна! Я в нее ем! – с достоинством произнес я известную присказку, но монах даже не улыбнулся.
– Попытайся представить мотивы нежити. Зачем вампиру создавать себе подобных?
– Продолжение рода? Нет. Чушь собачья… – Я решил попробовать ответить на вопрос, причем не халтурно, а по совести. – Ненависть к людям? Типа чем меньше людей, тем веселее? Люди ведь не являются их кормовой базой. Им кровь не для сытости нужна, так ведь?
– Так, все так! Только ты вглубь загляни – а с чего такая ненависть у вампиров к людям? У людей к вампирам – понятно: кому ж понравится, когда у тебя кровь пьют. А вампирыто чего людей ненавидят?
Тут я задумался. Нет, не решается этот вопрос с наскоку. Надо бы в библиотечке посидеть, историю копнуть, да подумать как следует. Послушаем, однако, что монах соврет…
* * *
– Ненависть базируется на очень простом чувстве – на зависти. Видишь ли, демоны черной завистью завидуют людям. Да и гномам, эльфам, оркам… короче, всем разумным – всем, у кого есть тело. Даже животным… И демоны жаждут тело получить. У них, в нижних планах, жизньто, видимо, не сахар… Вот вампиров взять… Вампирами становятся те, чье тело захвачено демоном. Захвачено силой, и само тело по факту мертвое. Но есть вариант, когда тело вампира – не мертвое, но и не живое…
– Это что за вариант? – удивился я.
– Самый ужасный вампир вроде бы лич. Он появляется, когда человек, да непростой человек, колдун, добровольно уступает свое тело демону. Вот ты представляешь, какую магическую силу надо иметь, какую колоссальную подготовку проделать, чтобы добровольно подселить в себя демона, но хотя бы отчасти сохранить свою жизнь, разум, память и индивидуальность?
Ах, ты ж пенек старый! Какие слова знает! А я его за простака держал!
– Не отвлекайся, отец Петр! – призвал меня к порядку старик, и я окончательно понял, что «отцами» тут друг друга люди зовут просто в шутку. А не то что ранг какой, как я сначала думал…
– Если мы считаем, что вампир, превращая разумного в нового вампира, вливая жертве свою кровь, подселяет в нее, то есть в тело жертвы, демона, то кто остается в теле старого вампира?
– Остаточный фон? Другой демон? Или?..
– Вот именно! Видишь, Петр, простая логика подсказывает, что в одном вампире много демонов! Как у нас говорится, «Имя им – легион»! Потомуто так сложно вампиру остановиться. Что такое «вампирский пир», знаешь? А кто такие вампирынаркоманы? Это легион демонский хочет новой кровушки, чтобы каждому досталось, – не остановить их!
– Коечто из этого я слышал, – ответил я, попутно отметив, что мы непонятным образом перешли на «ты», – о прочем спрошу, но ты лучше вот что скажи, если не секрет, конечно: тыто сам откуда все так хорошо знаешь?
– А я, отец Петр, не всегда рясу носил. Было время, и камуфляж поносить пришлось, и на вампиров поохотиться.
Вот это номер! Бывший охотник! По моему сугубому мнению, охотникам кроме оружия, военных и отчасти полицейских умений больше всего нужны знания. Поэтому более информированных о повадках нежити людей, чем охотники, сложно себе представить. И заявление «отца» Паисия выглядит в этом свете очень весомо. А задамка я ему вопрос на засыпку – вопрос, который ставил в тупик всех моих знакомых и ответа на который не знаю я сам:
– А скажи, Паисий, что ты про «вампирскую любовь» знаешь? Про «сайрос» слышал, поди?
– Что за привычка, Петя, подлавливать, а? На студентах своих тренируйся! – Паисий ворчал лишь для виду – понятно было, что ему самому не терпится выложить свои соображения по этому вопросу. – Ну, так и быть, любопытство не порок! Любовь, Петя, сама по себе тайна. И все, что с нею связано, – таинственно. Можно бы на этом закончить, но есть у меня койкакие догадки. Учти, только мои, и именно догадки…
Поерзав на стуле, выпрямившись и придав лицу выражение торжественной таинственности, если,