Нелюди великой реки. Дилогия

нормальные монахи из какого ни возьми ордена каждому встречному признавались, что они почти что одержимые, но это не мешает им веровать и молиться, – не бывать такому никогда!
Разговор был довольно откровенным, и Александр, молчавший до того в тряпочку, потихоньку стал отмокать. Видно было, что он тоже хочет высказаться, но стесняется товарищей. Надо бы его подтолкнуть…
– А давно скит существует? – задал я вопрос, которого просто невозможно было не задать. И отношения монахов с Конкрудом, равно как и с гуляйпольскими бандитами, надо бы выяснить.
– Он вообщето давно построен… – вздохнул Паисий, – но мы здесь недавно – года не прошло. А до нас и вообще никого не было.
– Это как так? – удивился я. – И не растащили по бревнышку?
– Далеко тащить, да и хранит нас милость Божья, – опять заладил свое Паисий… – Но я, если честно, не уверен, что еще год выдержим… Возможно, двери заколотим да отправимся отсюда подальше… Рядом с бандитами жить – все равно, что на вулкане… Если бы не храм… Он освящен был чин по чину, мы на это много надежд возлагали…
Совсем ничего непонятно. То, что жизнь здесь не сахар и не варенье, и без лишних слов понятно. Место глухое, бандиты под боком.
– Да уйдите, где бандитов нет, на ярославские земли, к примеру, – и все дела!
– А храм освященный бросить? – не выдержал Александр. Взыграло ретивое! – Где мы другой найдем? Ты хоть знаешь, как храмы православные сюда, в Великоречье, «проваливались»?
– Кусками? Как города? – предположил я, заподозрив подвох в вопросе.
– Кусками! – передразнил меня Александр, впав в крайнюю ажитацию. – А что за куски? Много храмов православных провалилось? Сколько священников провалилось? Я о священноначалии не говорю! – Молчаливого Александра словно прорвало. Долго парень терпел, но не вытерпел. Аж побагровел весь… – Ты скажи, где Ильинская церковь в центре Ярославля? Та самая, которую Ярослав Мудрый построил? В честь которого сам город назван? И что на ее месте? Дворец светлейшего князя Владимира Кирилловича, два весла ему в рукав!
Не только я, но даже Паисий с Тихоном заинтересовались «веслами». Смущаясь и отводя глаза, Александр объяснил, что весла можно вставлять в рукава для создания «царственной» осанки. Но он просит прощения за то, что не сдержался…
Монахи – всетаки скромные и стыдливые люди. Они ничего не стали уточнять…
– И монастыря ни одного не провалилось… Как воду в вино превращать – так сколько угодно желающих! А как хоть одного священника рукоположить – так совсем никого! – Александр опять набирал обороты. Судя по безучастным рожам Тихона и Паисия, такие концерты им не внове. А тут новое лицо – то есть я. Что ж, послушаем. И тема интересная, и долг свой гостевой выполнить надо…
* * *
Стволом СВДП я отклонил выброшенное в длинном выпаде лезвие – не то нож, не то кинжал – и надульником – в глаз нападавшему. И пырой по голени, и прикладом в низ живота. Левой рукой захватить падающего вражину за одежду и толкнуть его в нужную сторону – туда, откуда уже несся на меня второй. И прикладом этому в челюсть, в ухо ли – ниже черного тюрбана. Нападавшего уносит влево, и он заваливается набок. Оглянулся, посмотрел – Паисий, захвативший третьего в борцовский захват, удерживал его очень нежно – аж смешно. Но если бы он держал этого худосочного паренька с Востока, судя по иссинячерным волосам, чуть менее нежно, то голова этого бойца, загнутая под прямым углом к толстому плечу Паисия, не удержалась бы на его нешироких плечах, покрытых камуфляжной накидкойпончо.
– Отпусти его, – миролюбиво посоветовал я Паисию, и тот послушно разжал руки.
Послушание, первый из обетов монашеских… Охохох, правильные вы мои… Парнишка в тюрбане, не веря, что просто отпускают, резко отпрыгнул от Паисия спиной вперед и напоролся на мой нож, который я вынул левой рукой и от резкого движения инстинктивно вскинул перед собой. Как там у христиан в их священном тексте: подставь левую… Я и подставил.
– Что ж ты, Петя? – укоризненно спросил меня Паисий, когда парнишка захрипел и осел на землю.
– Да я его конвоировать собрался… – растерянно ответил я. – Воткнул бы в трицепс ножик и рулил до скита… Сходили, блин, на пасеку!
Не успел Паисий слова вставить, как нам пришлось отбиваться от неожиданно резво дернувшихся двух других. Тот, который должен был бы лежать на земле с раскроенным черепом от моего удара прикладом, подскочил из положения лежа и ткнул мне в челюсть кулаком. Хорошо, я успел чуть отшатнуться, потому что в руке у паренька был зажат кастет. Пришлось ударить его прикладом вновь. Ну и еще разок, для ровного счета, чтобы уж не поднялся. Гад приложился башкой о камень, лежащий на краю тропы, окрасив его кровью. Не жилец! Третий, почти