Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
и не пострадавший, наоборот, решил уползти по земле, как змея. Странно! Молодые совсем, хоть и вооружены неплохо, а стрелять не стали. На черные рубахи накинуты камуфляжные накидкипончо. Неудобно же! Паисий вовремя оказался рядом с лежащим и вдавил локоть вражины в землю молодецким притопом. Пистолет доставал, гаденыш! Два притопа, два прихлопа я тоже добавил. Окровавленный нож воткнул в землю возле глаза пленного так, что лезвие слегка оцарапало ему щеку.
– Кто такой и откуда?
Надо бы ему представиться, а то нехорошо: только мы с Паисием на лесную тропинку ступили – собирались на скитскую пасеку заглянуть, – а тут эти появляются откуда ни возьмись!
– От медведя бежали, – с южным, харазским акцентом, растягивая гласные, проговорил лежащий на земле мальчишка, пацан совсем – в школу бы ему ходить да в одноклассниц влюбляться!
– Внутрь, и ворота закрываем! – тихо прошептал Паисий и подхватил мальца на руки. Я посмотрел туда, куда обращен был взгляд монаха, и охнул: к нам подваливал хозяин здешних мест – серый медведь. Двигался он бесшумно и быстро, но мы бы, конечно, убежали, потому что перед забором осталось и первое и второе для обеда хищнику. Все испортил харазец: он угрем вывернулся из рук Паисия и в два прыжка оказался нос к носу с медведем, жадно принюхивающемуся к телу того, кто напоролся на мой ножик.
– Аскер! – крикнул наш пленник и упал. Мы даже не заметили, как медведь сломал его: удар лапой был быстр и силен.
– Паисий, бегом! – У меня было плохое предчувствие: случайно оказаться здесь эти ребятки в черном не могли. В черном, конечно, кто только не ходит, но если эти ребята – туги, то от этой секты поклонников Кали ничего хорошего ждать не приходится. Напасть на мирный монастырь и разграбить его – для них дело не только обычное, но и «богоугодное». Помоему, зуб мне выбили, и крови во рту довольно, и больно, и в башке звон, да и хруст какойто подозрительный был…
Не успели мы подбежать к калитке монастыря, как услышали выстрелы. Стреляли в нас, по заревевшему и вставшему на задние лапы медведю и по монастырю из самозарядок, а в монастыре были только две двустволки да старенькая трехлинейка. Хорошо хоть не попали, да и изза частокола в ответ послышались два выстрела из «мосинки». Закрыв калитку, мы бросились бежать к храму – и тотчас упали на землю, исключительно на всякий случай. Треск ручного пулемета с одиночным выстрелом не спутаешь! Хорошо, что частокол усилен земляным валом: не всякая пуля пробьет. Подбежали на четвереньках к двери храма, юркнули внутрь.
– Чего медленно так бежал? – задыхаясь, спросил Паисий и размашисто перекрестился на темный иконостас, в котором окнами в светлое будущее желтел «новодел» – новые, недавно написанные иконы христианских святых. – Крутость свою хотел показать?
– Я пока бежал, зуб придерживал… – объяснил я, тоже задыхаясь, – отвлекало…
По бревнам небольшой церкви как будто стучали молотком. Это из пулемета нас поливают, не жалея патронов. Под прикрытием пулемета и на штурм можно решиться!
– Как придерживал, руками? И зачем? – заинтересовался монах, прикидывая – можно выглянуть из узкого окнабойницы или лучше подождать…
– Мне зуб выбили, но не до конца. Пока бежал, он во рту болтался, ужасно неудобно… Пришлось языком придерживать… А в руках у меня винтовка была: житьто хочется…
Положение наше аховое. Мы заперты в срубе, который «храм». Бревна толстенные, крепкие, гнили нет. Это хорошо! Дверца через частокол и вход в храм на одной линии, – а это плохо! Кто так строит? Хоть какойнибудь захаб – и нападавшим пришлось бы туго. Саша на колокольне чтото делал – у него там прекрасный вид, там же и винтовка монастырская Должна лежать, да и гранаты мои именно Саша прибрал – я видел! Только он не торопится открывать огонь, потому что сам под плотным обстрелом. Хорошо хоть дал пару выстрелов, отвлек от нас стрелков, пока мы внутрь частокола запрыгивали. Вырваться без потерь – вероятность в ноль процентов. Заперты и заблокированы. А не забежать сюда нельзя было – смели бы из пулемета, как метлой. Здесь хоть стены толстые, из винтовки да пулемета не прострелишь.
Взрыв прозвучал оглушительно и как раз со стороны дверки. Понятно: там земляного вала нет, слабое место. А где тонко, там и рвется. Сейчас в атаку пойдут, во двор наверняка уже забежали… Я бы уже забежал! Сжал рукоятку «чекана», сунув Паисию эсвэдэшку.
– Вово, мне тоже жить охота… – прокряхтел монах, принимая винтовку, и неожиданно гулко заорал, перекрикивая выстрелы: – Саша! Саша! Давай!
И немедленно за стеной раздался взрыв.
Вжавшись в стену, я переждал, пока громыхнет второй, – Александр просто воспользовался моими гранатами, а их было всего две, и быстро выглянул в окно.
