Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
бы возглавил, затем архимандритом: это уж другой уровень – ректор семинарии…
– У вас и семинарии есть? – Мне всегда казалось, что в вопросах образования я большой спец… Только поэтому я позволил себе перебить Паисия, который, как я догадывался, строил градацию.
– Нет, но могла бы быть… – досадливо отмахнулся от меня скитоначальник. – У нас и архимандритов нет… А вот стал бы он архимандритом – сразу и семинария бы появилась… А потом стал бы Саня епископом, архиепископом, даже митрополитом и, наконец, патриархом! Карьера! – С каждым новым словом голос Паисия приобретал все более и более насмешливое и язвительное звучание.
– Ты вспомни, брате Алесандре, про осаду Соловецкого монастыря да про то, как от поляков монахи в Троицкой лавре отбивались! Читал же! Вспомни и устыдись! И найди Тишу – где он там, вдруг его ранили? – Психолог Паисий, как есть психолог.
Пристыженный Александр, утерев слезы рукавом подрясника, бросился бегом вокруг церкви на поиски Тихона, который преспокойно вылезал из подвала, а я собирался посмотреть на трофеи, когда Паисий, обернувшись ко мне, произнес:
– Зайдем ко мне, Петя!
В его голосе было чтото такое, что я невольно подчинился. Идтито тут… Ввалившись в «келью» Паисия, я хотел было усесться на чурбачок, на котором уже сидел, когда Паисий спас меня от «гранитной» ящерицы.
– Подожди садиться, Петя, я на тебе свитер разрежу! – Паисий повернулся ко мне, в руке его блеснул нож.
– Это с какой стати? – поинтересовался я, отодвигаясь от монаха и кладя руку на рукоять «чекана». День сюрпризов, не иначе.
– Так ранили тебя, Петя, – буднично ответил Паисий. – Вон кровь стекает… А ты, видать, на адреналине не чувствуешь.
Я оглядел критическим взглядом свое одеяние там, куда показывал Паисий. Точно, вот на боку дырка, и края кровью попорчены. Погиб свитер, погиб… или зашить можно?
– Не дам свитер распарывать! Так тащи, через голову, полегоньку!
Паисий только крякнул. Поняв, что толку от него не добьешься, я сам рванул свитер. Больно! Больното больно, но сознания я не теряю и не собираюсь терять. Бельевую рубаху, снятую одновременно со свитером – ума хватило не снимать шмотки по одной, – хоть сразу на выброс: заляпана кровью, а вот сам свитер – нормально выглядит, пуля сделала не такой уж и большой… разрыв или разрез? Дырку, короче! Паисий немедленно нагнулся, изучая мою рану, и распрямился с посветлевшим лицом. Даже картинно покряхтеть изволил, разгибаясь.
– Везунчик! Царапина только! Клок кожи снесло, и все дела! – сказал монах. – Сплюнь!
А я уже плюнул, не дурак: рассмотрел слюну и знал, что легкое не пробито.
– Ребро, может, и сломано, а так – хоть пластырем заклеивай… – продолжал радоваться монах. – Пластырято и нет! Придется бинтовать… А кровито, крови!
– А что крови? У меня ее и так после Конкруда немного осталось!
– Погоди, может, у тебя пластырь есть? – спросил Паисий, и мне пришлось признаться, что у меня нет даже зубной щетки, не говоря уже о такой роскоши, как патроны и запасные носки, не то что ИПП. Семен, зараза, смарагды выдал, а сумку мою дорожную зажулил почемуто… Что его там могло привлечь? Убитая в контрразведке грязная рубаха? Паисий только головой покачал.
– Ты, Петя, разбинтовываться будешь – делай это в одиночку, – посоветовал он мне. – Позору не оберешься, засмеют.
Но всетаки начал меня бинтовать, облив царапину перекисью водорода. И упаковку медицинского бинта расшуровал.
– Патроны сейчас насобираешь, не боись, – сказал он мне, в минуту закончив бинтовать. – Пошли, мародерствовать поможешь.
Монахито они монахи, а как до мародерки дело доходит – так что проще: один уводит свидетеля прочь под видом оказания медицинской помощи, другие обшаривают тела, а потом делают удивленные лица – ничего не нашли!
Как оказалось, подозрения мои были беспочвенны. И зареванный Александр и Тихон занимались не мародерством и собиранием трофеев, а первейшим делом для того, чей дом стоит в лесу, – налаживанием временных ворот. Серого медведя теперь стоит опасаться: злопамятный зверь, а нападавшие его подранили. Монахи принесли пару бревен, а теперь с уханьем, но, что поразительно, без мата кантовали тот самый бронелист с катера, который накрыл попавших под разряд нападавших бандитов. Нам с Паисием досталась почетная роль убрать трупы, пока ими не заинтересовались все окрестные падальщики. Знакомства с большинством из них хотелось бы избежать.
– Надо бы похоронить их, да своя рубаха ближе к телу… – Паисий оглянулся на надрывающихся уже под тяжестью немаленького бревнышка монахов и обратился ко мне: – Посторожи тут, Петя, ты все равно работать не сможешь… А я ребятам помогу… А потом этих
