Нелюди великой реки. Дилогия

в чащу унесем да в какойнибудь яме прикопаем! Не хоронить же их на освященной земле!
– Вы чего, белены объелись или контужены на всю голову? – Мой вопрос я постарался сформулировать повежливее. – Эти же не просто так пришли! У них катера или лодки! Там ктото у берега караулить остался! Надо быстро бежать мочить их, пока они не пришли да нас не замочили! Или за подмогой не поплыли! – Досадно, что такая разумная мысль пришла мне в голову только сейчас, а то бы потерпел с перевязкой.
Невзирая на кольнувшие бок иголочки боли, я подхватил СВДП, лежащую на земле, вытянул из подсумка убитого бандита пару магазинов и оглянулся на монахов, поджидая, когда они ко мне присоединятся. Не тутто было.
– Даже если ты прав и там действительно лодки… – начал Паисий раздумчиво и неторопливо. – Убивать мы никого не пойдем! Этих мы убили, но они напали на наш скит, и тут мы в своем праве!
– Те, что у лодки, тоже напали на ваш скит! – Вы хотите задать логическую задачку Петру Андреевичу Корнееву? Преподавателю, пускай и бывшему, Тверской академии? Нуну! – Именно напали! Но роли у всех нападавших разные! Ктото тащит бронелист, ктото стреляет, ктото молниями швыряется! А эти лодки караулят! Разные роли – одна задача и намерение! Одна цель и командование! И поэтому разницы между ними нет!
Паисий ничего не ответил, только с суровым видом начал шуровать топориком, освобождая от древесных обломков створ ворот. Тихон с Александром яростно ему помогали… Ну что возьмешь с таких людей? Им же все растолковано и в рот положено! Объяснено и разжевано! Вот упрямството ослиное… Я уж плюнул и собрался идти в одиночку, когда Паисий оторвался от работы и сказал:
– Зря ты, отец Петр, сердишься! Ты почти правильно рассудил, только вот какая тонкость: объясника мне, почему эти, – тут он бесцеремонно указал топором на лежащих мертвецов, – тут лежат, а те, – лезвие взметнулось вдоль тропинки, – там стоят? Про роли ты все верно говоришь, только почему роли так распределились? Почему ктото жечь нас пошел, а ктото у лодки остался? Можешь ответить на этот вопрос?
– Да чего отвечатьто! – Вступать в философские дискуссии? А время? Время утекало сквозь пальцы, и хотя я тщательно прислушивался к обычной жизни леса, пытаясь вычленить непривычные, человеческие звуки и запахи, умом я понимал, что проигрываю. – Могут быть тысячи причин! У лодки оставят главаря или слабых, или самых трусливых, или раненых…
Раненых и трусливых? Это и есть мой шанс! Не слушая Паисия, к воплям которого присоединились голоса Александра и Тихона, я почти бежал по тропинке, не забывая, конечно, насколько возможно при такой скорости движения осматривать окрестности.
В том, что эти клоуны пришли от реки, я не сомневался. По Свене сплавлялись или против течения шли, от Велаги? Если по Свене, но тогда получается, плыли в Гуляйполе, а откуда они плыли? И проплывая мимо Конкруда, заплатили налог или получили от него задание поймать зарвавшегося полуэльфа? Пардон, эльфаполукровку? А если через Велагу, то какой тогда крюк серьезный! И еще крюк, чтобы по суше попасть к скиту? То есть либо случайно вышли, либо нападение на скит было заранее запланировано… Что ж результаты такие скромные? Или шли они именно к Конкруду? Как раз когда у того появились пушки? Странно все это, и совпадений многовато, на мой вкус.
Лодок у берега не было. Точнее, они были, но не на поверхности воды, а искусно затоплены в этаком бочажке, где могли бы водиться сомы, а теперь вот лежат две шестиметровые лодки. Не знал бы, что искать, не нашел бы… Даже не лодки это, а лодка и катер – для лодки бронелист не является привычным элементом обшивки. Отодрали, а сам катер затопили… Очевидно, что поднять его можно, можно и починить. А вот со второй посудиной, по моему мнению, и возиться не надо – пулями изрешечена до полной неузнаваемости. И видно, взрыв был на борту: борта исхлестаны так, как не всякий имп водяной свою жертву раздерет. А катер можно поднять, можно именно на нем с шиком отправиться в Гуляйполе. Но это потребует времени, сил и средств. Как раз дело для монахов, а потом пусть забирают – не жалко…
Когда я вернулся, чтобы сообщить монахам радостную весть, что теперь у них есть свой флот, правда, подводный, то застал всю честную компанию в глубокой задумчивости перед одним из мертвецов – ничем не примечательным пожилым мужичонкой, кисти которого были исколоты какимито воровскими татуировками.
– Никого не было у берега, – миролюбиво заметил я, подходя к монахам. Да их голыми руками можно было брать – шагов моих они не слышали!
– Взгляни, отец Петр, – прокряхтел Паисий: он единственный не вздрогнул от звуков моего голоса. – Знаешь сего молодца?
Ишь, как заговорил, скитоначальничек!
– Нет, не знаю, –