Нелюди великой реки. Дилогия

пулеметы, пушка полковая!
– Все они побегут, увидев «громовержец»!
– Смотрика, любители политики! – не мог не вмешаться вампир, поблескивая желтоватыми глазами. – О чем разговоры ведете? О заварушке в Твери?
– Об этом, – солидно подтвердил я, только сейчас замечая его в «пылу» спора. – И еще о том, что с вами Ашмаи сделает, когда узнает, кого вы схарчить собрались…
Вампир аж вздрогнул. Не знаю, как там с другими эмоциями, а вот страх никуда не делся. Боялся он, очень боялся… Кто ж такой Ашмаи, что его вампиры боятся?
– Вы знаете Ашмаи? – Вампир едва не поперхнулся именем этого загадочного человека, и я мгновенно вспомнил Виталю Стрекалова…
Бонс не ответил на вопрос. Даже головы не повернул. Боюсь, переигрываем мы. Я бы точно уже заподозрил розыгрыш.
– Спросить подругому? – Вампир не угрожал – он, скорее, размышлял вслух.
– Ты обзовись для начала: все же с рыцарем говоришь… – елейным голосом проворковал Бонс, и мне стало смешно – вспомнил татуировку на руке пирата в «Острове сокровищ» Стивенсона. Сейчас мой подельник предъявит вампирам наколку «Удачи Билли Бонсу» – и этим докажет, что он рыцарь Бонс Какеготам… Ингельмийский. А я предъявлю уши, доказывая, что я потомок славного эльфийского мага Лиинуэля Офигенного… Огненного, простите мой эльфийский…
Прокололись мы, прокололись сразу и по всем пунктам. Не может рыцарь сказать: «Обзовись». Рыцарь скажет: «Назовитесь, сударь!» или еще чтонибудь в том же роде.
Мой дурацкий смех только накалил обстановку. Вряд ли вампиры привыкли к тому, что их жертвы ехидно хихикали, перед тем как стать очередным блюдом на их вечеринке. Видно было, что верить нам никто не верит, но имя Ашмаи, вставленное мной в разговор из чистого хулиганства, неожиданно произвело на нежить определенное впечатление.
Вампир из пришлых махнул рукой, к нам подтянулось сразу несколько тварей, но после короткого перешептывания позиция наша не прояснилась. Зато сразу стало видно, что вампиры в этом кабаке не представляют некоего единого коллектива. И вампирпришлый не является «мастером гнезда», если я точно помню звания и чины нежити. Их тут две группы, скорее, две компании. В одной – вампиры, одетые удобно, практично и неброско, «местные», как я окрестил их для себя, зато в другой! «Девочкарадуга» и еще несколько «гламурных» умрунов могли бы с полным правом претендовать на звание новогодней елки. Прям туристы, приехавшие развлекаться в «город греха»! Это у них от «человеческого» осталось – или благоприобретенное, вампирское? Если из меня вампира сделают, ни секунды, увы, не сомневаюсь, к какой группе примкнет мое неживоенемертвое тело…
Единственный плюс – праздник нежити мы подпортили. Умруны стали нервничать, ктото побежал чтото выяснять, «девочка» попыталась вякнуть, требуя продолжения банкета, но ей дали такой подзатыльник, что она улетела кудато в глубь помещения. Без сантиментов тут у них. Наконец трое умрунов сгрудились вокруг того самого вампира из пришлых и начали вполголоса совещаться. Я ничего не слышал, потому что эти заразы использовали какието свои чары, чтобы заглушить голоса, да и смарагд остался в кошеле. А кошель отняли умруны поганые… Мои шмотки, как и шмотки лежащих вповалку людей, лежали на барной стойке – их, конечно, вампиры между собой поделят, когда пир будет в самом разгаре. Рядом со стойкой ничком лежал тот, кто должен был мне помочь, – бармен этого заведения. Общипали «Гуся», выпотрошили и съели!..
* * *
Когда в расстройстве вернулся посланный, плотный такой и пожилой вампирабориген с характерной внешностью коммивояжера, еще и обряженный в длинный, не по погоде плащ, стало ясно, что жизнь мы себе если и не сохранили, то хоть продолжительность ее на некоторое время увеличили.
– Этот с Белым говорил, – произнес незадачливый вестник, с ненавистью глядя на меня. Хотелось послать ему воздушный поцелуй, но руки были связаны. Хотел еще спросить как специалиста, почем нынче кубометр осиновых кольев брутто и нетто, без тары, но не решился, опасаясь испортить Бонсу игру.
Рыцарь Бонс, впрочем, смотрел на меня с не меньшим удивлением, чем умруны. А я пытался сообразить, кого имеет в виду вампир. С кем я говорил? Монахи отпадают. Реймс, трактирщик, но с тем два слова всего, Пантелей, жена Пантелея. Настя и Пантелей отпадают. Реймс – «Белый»? С чего он белый? Не блондин, в родовом его гербе есть чтото белое? Серебряное то есть. Нет, ничего нет. Да и знаю я его порядком. А вот хорошо ли знаю? И не потому ли он «белый», что как раз брюнет?.. Вполне в духе службистов. Но службисты и вампиры вряд ли заодно. Трактирщик? Трактирщик – это плохо, это значит, Сеня с Тимохиным в этом деле по уши замазаны… Нет, я не питал никаких иллюзий по