Нелюди великой реки. Дилогия

что заложен за долги, да мало ли…
– Там! В Тверском пока еще княжестве. – Бонс паскудно усмехнулся, кивнув кудато на север, в сторону Твери, а заодно с помощью кивка высвобождаясь изпод руки вампира. Крепкий орешек. Сейчас его убьют и выпьют, потом займутся мной. Как же я сразу не догадался: убей сильного – слабый сломается сам, – такая вот тактика будет.
Но вампир не проявлял признаков нетерпения. Он вопросительно и пристально смотрел на Бонса, а тот, ничуть не смущаясь, продолжил:
– Нам было обещано, что часть земель Тверского княжества будет разделена между рыцарями, получившими посвящение от… военная тайна, я же говорил…
То ли Бонс с вампиром знали чтото, о чем не имел представления я сам – вид у обоих был заговорщицким, – то ли мозг у вампиров в их мертвых телах ссыхается до размеров грецкого ореха. Ответы Бонса не удовлетворили бы и глупца Локтева из ярославской контрразведки, а вампир доволен, лыбится…
– Тогда почему ты здесь? – удивился вампир. – Почему не там? – Вампир издевательски повторил кивок Бонса. В сторону Твери.
– А изза него… – «Рыцарь» скосил глаза на меня и замолк с видом человека, честно выполнившего свой долг.
– Еще интереснее! – Умрун повернулся ко мне, но не успел он продолжить своего идиотского допроса, как Бонс включился вновь:
– Я должен был встретить сына Лиинуэля Огненного и отвезти его… куда сказано.
– Это вот этого, что ли? – с брезгливой миной проговорил вампир, рассматривая меня с интересом, который я не рискнул бы назвать профессиональным. Скорее, гастрономическим. Жадный был такой взгляд и… липкий, что ли. Если бы на меня таким взглядом девушки смотрели, я и то бы сбежал, скорее всего.
– Точно! – Если бы Бонс мог ткнуть в меня пальцем, он бы это, несомненно, сделал.
– Сын самого Лиинуэля – полукровка? – А ведь фальшивит нежить, фальшивит. Я прям чую: словно подгоревшей яичницей воняет. Он знал заранее.
– И в этом была основная трудность! Узнали об этом случайно! – Бонса распирало от гордости. Вот этот играет – не придерешься! Плевать, что рожа на блин похожа, этот и Бориса Годунова сыграет в Нижегородском театре! Борода позволяет… Вроде бы Борис Годунов не носил бороды, брился, как европеец, а бороду придумал уже сам Федор Иванович Шаляпин – для оперы Мусоргского…
Главный умрун ненадолго задумался, кивнул своим мыслям, и я уже мысленно поздравил Бонсика с прекрасно проведенной комбинацией. В том, что наша кровь не достанется вампирам, я был почти уверен. Умрун усмехнулся – он принял уже какоето решение, хотел распорядиться насчет нас, но неожиданно за его плечом оказалась молодая вампирша, и из груди старшего проклюнулось грубо и криво заточенное острие деревянного колышка.
Вид у девчонки был совершенно безумный. Кровью ее рубаха была заляпана теперь уже полностью, да вдобавок и пуговицы оторваны до пупа, так что нам с Бонсом открывался неплохой вид. Только оценить его по достоинству мы не могли – не в настроении были. Мы были в ужасе: наши ухищрения, тонкая игра Бонса, мои удачные импровизации – все пошло насмарку. «Радуга», очевидно, уже выпила нескольких человек, кабатчика и официанток, так что море ей было по колено.
– Ашмаи?!! – на губах «радуги» пузырилась розовая пена. – Да знает ли Ашмаи, что творит Белый? Знает?? Знает???
На каждое «знает» она втыкала кол в тело умруна. Если тот и знал ответ на этот вопрос, то скрывал это успешно. Партизан… Чуть поодаль слышались яростные крики вампиров, у «радуги» както неожиданно нашлись соратники, «гости» начали убивать «хозяев», и «пьяная драка» мгновенно переросла в «бытовуху». Умруны дрались друг с другом по всему залу кабака, причем «гламурные», как самые беспринципные беспредельщики, не брезговали осиновыми кольями. Или беспредельные беспринципники? Без осины соратники «радуги» проиграли бы моментально: хоть они и были в большинстве, но по силе не могли тягаться со своими старшими товарищами. Но и осина не всегда помогала: опьяненная кровью молодежь нарывалась на трезвых опытных бойцов, чьи удары и мгновенные передвижения сложно было даже разглядеть. Пока за спиной молодой нежити рычали бьющиеся насмерть вампиры, летали тела от наносимых умрунами тяжелых ударов, «радуга» с животным подвыванием тыкала и тыкала своего бывшего приятеля осиновым колом, причиняя ему раз за разом страшные раны, совсем не чувствуя, видимо, сопротивления мертвой плоти. Мертвый вампир – это смешно, помнится, говорила одна фэйри. Ничего смешного в многократно проткнутом трупе не было.
– Мы поклялись найти Белого! Нас никто не остановит! Никто! И я сама его обращу! – Вампирша не замечала, что ее жертва рассыпается прямо на ее руках могильным прахом. Наклюкалась! Скорчиться