Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
кругом.
– …и тогда коварная нежить, устроившая засаду на рыцаря Бонса Ингельмийского, была повержена, а сам он спасен! – Некто узкоплечий, с лицом, как топор, оттопыренными немытыми ушами, в длинном, до пят пыльнике стандартного серого цвета завершал явно не обогащенный подробностями рассказ. Голос тоненький, но как верещитто вдохновенно – сам верит, наверное!
Толпа взорвалась приветственными криками и залихватским свистом, и я было решил, что это они Паолу увидели, радуются. Нет, не Паолу. У меня както и воображения не хватило представить, чтобы клакеры, просочившиеся в современность еще из античности, были востребованы не в Нижегородском театре, а на улицах далекого от искусства Гуляйполя. Народец орал, вылезший из подвала Семен только щурился, а вот Бонс, сдержанно раскланявшийся на все стороны, неожиданно поднял руку, призывая к молчанию. Затем взобрался на капот «полевичка», служащего в Гуляйполе чемто вроде такси.
Это что за большевик
Лезет к нам на броневик?
Он смешную кепку носит,
Букву «р» не произносит,
Он великий и простой –
Угадайте, кто такой… –
вполголоса продекламировал я неудачный агитационный стишок пришлых, посвященный одному из самых отвратительных предателей в их истории. В разгар войны с немцами этот персонаж призывал к поражению русской армии… Стоп, стоп, стоп, неужели я «разгадал» Бонса? Шпион, предатель и провокатор? На кого работает «рыцарь»? На Нижний Новгород?
– Что стало с верой наших отцов?! – спросил Бонс с горечью, почти не возвышая своего слегка глуховатого, «проникновенного» голоса прирожденного оратора. Эк его кидануло! Недооценил я Бонсика, недооценил… – Где храмы Четырех богов? Что стало с храмовыми школами? Где жрецы? И почему все они такие толстомордые?
Публика сгрудилась вокруг нового «Иеремии» поплотнее: если ктото взялся за жрецов, то это дорогого стоит… Неужели и здесь кризис веры?.. Познакомлю Бонса с Сашей из христианского скита – во взаимных горестях они найдут взаимное же утешение! Типа у соседа корова сдохла – пустячок, а приятно!
Переждав ропот «митингующих», Бонс продолжил:
– Когда в Гуляйполе пришли слуги Кали, где были жрецы Четырех богов? Втянули животы в позвоночник, а языки в задницу, да попрятались по норам, как мыши! А потом пришли туги! И стали брать на рынке детей для жертвоприношений! Наших детей!..
Папаша прям, многодетный… Отец народа…
Бонс раскраснелся, в ярости сорвал с себя «вампирскую» куртку, с размаху бросил ее на капот «полевичка» и придавил ногой. Прям как некий французский маршал, топтавший в приступе ярости свой маршальский берет. С утра, правда, этот герой требовал от лакея подавать ему старый берет…
– Все молчали и смотрели! А почему? Потому что не осталось веры! Так куда она подевалась? Не знаете? Я вам скажу! Она ушла, потому что сейчас правит это! – В вытянутой руке «рыцаря» блеснул золотой – не иначе, из кассы кабака. С этими словами Бонс опятьтаки с размаху кинул под колеса «полевика» тот самый злосчастный рубль. Вся толпа проследила взглядом этот бросок, сам «бессребреник» тоже. К монете моментально подкатил безногий калека с всклокоченной полуседой шевелюрой на небольшой тележке. Вида он был самого разнесчастного: полы надетой на худое голое тело засаленной телогрейки волочились по земле, пустые штанины были, в противовес, аккуратно подколоты и уложены по краю тележки на всеобщее обозрение… От земли убогий отталкивался двумя рогульками, зажатыми в кулаках, и сам вид этих рогулек внушал мне почемуто смутные опасения. Судя по тому, что другие нищие не решились оспаривать этот куш, не только мне…
Удивляюсь я Бонсу: не мог найти другого места, чтобы проповедовать. В Гуляйполе разрешено все, и то, что туги, «слуги Кали», покупают детей для жертвоприношений, никого смутить не должно. Или должно? Вполне может быть, что недовольство было, что называется, подспудным, и Бонс умело этим пользуется… Бежал же из города этот овощ, Слива, а он со слугами Кали напрямую был связан, как Паисий утверждал… А чего бежал? Брата почикали? Тугов прижали? А Бонс оседлал новый тренд?
– …и пока мы позволим пришлым приносить наших детей в жертву их новому идолу – Золотому Рублю, – не будет на нашей земле вольной жизни! Все мы будем рабами рубля, если не встанем грудью за нашу веру!
Как это Бонс рубли, пришлых и жрецов Кали связал, я не понял даже – прослушал. Нелогично же! А к деньге «рыцарь» явно с пиететом относится – если не по речи видно, так по поведению…
Народишко заволновался,
