Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
Семена вообщето много достоинств. И человек не бедный, парой магазинов владеет… но это не главное.
– А что главное?
– Семена я вижу насквозь, – медленно проговорила Паола. – И еще на поларшина землю под ним…
– И что, этого достаточно, чтобы завести с ним роман?
– Он меня любит…
– Паола, я не слепой, конечно, он тебя любит. Но ведь тебя могли полюбить и другие люди, нелюди, полунелюди и полулюди. Трезвые, работящие и небедные… Себя я не имею в виду, сестричка! Почему Семен?
– Его я могу простить.
– Чтооо?
– Что слышал. С другими этого не получалось. И не спрашивай, что я тогда делала. Все, разговор закончен… Умеешь ты настроение испортить, братец…
Я, понятное дело, отвалил потихоньку – мне жить хочется, – а в голове почемуто нарисовалась картина, как Паола складывает головы своих «непрощенных» поклонников в мешок. А мешок – в воду.
* * *
Только я со вкусом устроился в своей каюте, как дверь распахнулась и в каюту ввалилась Паола, морщась от боли:
– Беда, Петя! Семен вексель Конкруда пропил!
Да закончится ли когданибудь этот бесконечный день?
– Пропил или проиграл? – Это вопрос принципиальный! Если пропил, то выкупить вещь у кабатчика довольно легко. Чуть дороже будет, чем если бы просто за водку заплатили. Но если проиграл…
– Не помнит он! – Ясненько… Будем исходить из худшего.
– А тубус? Вексель в тубусе был!
– Тубус на месте! Его я сразу проверила, а внутрь не заглянула, дуррра старрая! – зарычала Паола.
– Чего он его с собой взял? Передал бы Лехе, тот – Тимохину, и все дела!.. – В ответ на мои слова Паола только рукой махнула досадливо. – Что предлагаешь? Носиться по городу и искать вексель? Семен же сам говорил, что бумажка не стоит ничего… Поле Беренсона не зря же там! Векселем и воспользоватьсято не сможет никто… – Мне не хотелось никуда идти, не хотелось жутко, просто «ломало» всего! Я спать хочу!
Ну, тогда я сама пойду, одна! – Паола, круто развернувшись, задела больной рукой дверную ручку, и зашипев сквозь зубы, остановилась.
Все женщины – прирожденные шантажистки. Но фэйри явно держат лидерство в этом чисто женском искусстве. Формально она права: легче сейчас отбить проигранный или заложенный за стакан вексель у собутыльников Семена, чем потом прослеживать целую цепочку перекупщиков.
– Сеня их узнает? – Я торопливо пристегивал к поясу патронташ, засовывал в карман гранаты и наткнулся как раз на кисет с «черными всадниками». Взять или не взять? А возьму – на удачу!
– Узнает, куда денется! – Фэйри медленно, осторожно, но решительно сняла «шину», сделанную из косынки, бросила ее на мой диванчик и вышла из каюты. Я за ней.
Семен уже ждал нас. С поднятой вверх правой рукой, в которой была зажата сетка с капельницей, сделанной из простой водочной бутылки. Для Реймса это характерная шутка, а вкус к таким вещам привил ему…
Сам Семен выглядел получше, чем еще час назад, хотя и был бледен как смерть. Постарел только еще лет на пятнадцать… Он был отмыт, хотя грязь полностью изпод ногтей не исчезла. Одежду ему презентовал Реймс, она была слегка узковата в плечах и длинновата. Сеня подвернул штанины, рукава были закатаны, из локтевого сгиба левой руки торчала игла внутривенного введения, закрепленная пластырем. Прокапывают его, а уж запах перегара, смешанный с запахом целительной магии, такой, что нос зажать хочется… Откуда последний запах? Ага, амулетик на шее специальный. Орден Чебурашки первой степени. Пааалезная штука, хоть и недешевая.
Прекрасно: сейчас мы в ночь поедем куданибудь в притон, а из нас троих боеспособен только я один, уставший и сонный, потому что у Сени капельница, а у Паолы ключица сломана. Плюс ей, что сняла повязку: вряд ли кто решит с ней связываться, если не знает, что она «поломана», а как без повязки это понять? Ребята опытные все равно поймут – беречься она будет неосознанно, но вечер сейчас, ночь почти, на это и надежда.
– Поехали, что ли? – На помощь Реймса в таких делах рассчитывать не приходится. Даже если бы он предложил мне помощь в виде своих охранников, я бы отказался. Не годится втягивать его в дела наши скорбные…
* * *
Когда мы выезжали с пристани, темнота уже сгустилась и полностью покрыла Гуляйполе. Фары машин зловеще скользили по зарешеченным окнам и заборам с колючкой. Ночью в Гуляйполе по улицам мало кто шарится, а в здания можно свободно входить, но вот выходить… Никто и гроша не даст за жизнь тех, кто выходит в ночь, потому что это или жертвы ночных разборок, или палачи этих самых жертв. Ночь – дело темное: вышел палачом, а стал жертвой. И наоборот… Быстрая езда по ночному городу слегка взбодрила меня, но найти место, где «культурно отдыхал» Семен, было непросто. Подручный
