Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
было на порядок искреннее, чем мое. – Арестовать бы тебя, ну хоть за хождение в одиночку, да в холодную… – Урядник сплюнул под ноги и осуждающе уставился на меня: – Иди уж, куда шел, Ивану Сергеевичу спасибо сказать не забудь…
Это уже оркам намек, чтобы не лезли: проклятый эльф под защитой важной шишки. Имяотчество в городе известно всем.
«Куда идем мы с Пятачком…» – конечно же в бордель. Особенно если он в удачном месте расположен… И зашел в сени.
Интересно, как здесь расценки – вероятно, пятачка хватит, если золотом.
Встретили меня со всем уважением. Клиенту, уделавшему вышибалу, должны оказывать всемерное уважение, раз он такой сильный, пока не осознают, как в том анекдоте, что он – легкий.
Мадам этого заведения под вывеской «Принцесса Греза» была не слишком старой и совсем не противной, не старше тридцати пяти, в крайнем случае – тридцати семи лет. Полноватое, но не лишенное приятности лицо, прекрасные густые и толстенные на вид волосы цвета спелой ржи – люблю такие. Невысокая, но фигуристая, изрядного обхвата что в груди, что пониже, – Глоину бы понравилась. Ухоженная. Аборигенка. Смотрит чуть настороженно, но с любопытством. Еще бы: не часто в Сеславин эльфы забредают. Но вот если забрели, то насколько часто они в местные дома разврата заходят?
– Прекрасно выглядите! – Дежурный комплимент даже старой шлюхе – вот они, издержки воспитания. – Волосы у вас превосходные, – а это уже от чистого сердца. Протягиваю руку, чтобы погладить. Надо же, отстранилась. От меня, Лучшего ДонЖуана всех времен и народов! Пойду поплачу в уголке.
– Девушки в зале, господин… Я всего лишь встречаю гостей. – Что ее улыбка означает, кто бы сказал? Издевается?
– Если они хоть чутьчуть похожи на вас, то я пришел не напрасно.
Не ожидала? Интересно, комплименты ей часто говорят? А двусмысленные комплименты?
Прохожу в зал – ничего так интерьерчик, только с красным бархатом переборщили. Комнаты – на галерее, антресолями называются. Вдоль стенок на стульях сидят унылые жрицы любви – одна зевает, другая в носу ковыряется, третья рожки накладные перед зеркалом поправляет. Все равно до тифлингаженщины недотягивает. Одна в черную кожу затянута – и фуражка с высокой тульей, и ботфорты, и даже бич поролоновый – классика. А вот еще одна в коротком коричневом платьице, белом фартучке с кружавчиками и в очечках – вроде школьницамалолетка. Так, кажется, те актуальные, что в ящерицкрокодилиц одеты и морды разукрасили, – старые какието. Краской морщины замазывают, да не совсем здорово получается… Как они тут руку на пульсе держат – поразительно даже. Появилась крокодилица на улице – зайди в бордель и оттянись с ней по полной!
Вот и попал я в гнездо порока. Видимо, только очень пьяный или обдолбанный человек может посчитать этот порок привлекательным. Девицы, в общем, как девицы, есть и молодые, и даже довольно симпатичные, но у всех какойто нездоровоусталый вид. Серенькие они какието, невзирая на румяна и прочие женские штучки. И от этого одинаковые: как печать на всех. Не выспались, что ли? И ведь в каждом борделе так.
Ломается чтото в женщине, которая в веселом доме оказалась. И интерес такие женщины могут вызвать только у тех мужчин, которые нормальных женщин не видели. Как у ребенка, который не видел игрушек, интерес вызывает пучок соломы, завернутый в мешковину, с нарисованными углем глазками.
Так, надо выбирать. Я же эльф – и не надо выходить из образа. Полногрудые и пышнозадые, так называемые «шикарные» – то есть полная противоположность эльфийкам – вот что будет правильным выбором. Единство противоположностей, как говорил классик немецкой философии. Повернувшись к сопровождающей меня мадам, я царственноскучающим голосом сообщил ей, энергично размахивая руками, что хотел бы познакомиться со скромной девицей – ну и руками показал, какие объемы груди, какой зад, какой рост. И чтобы глаза голубыеголубые… Рук в локтях, кстати, я не сгибал.
Мадам смотрела на меня как ребенок на карусель, открыв рот и едва не пуская пузыри. Взрослая тетка, а ума ни на грош. Да и нужен ли ей ум в таком месте? Ум и хватка деловая – разные вещи в общемто.
Подумав чутьчуть, я доверительно сообщил мадам, что рост – не самое главное в женщине, и как мог выразительно посмотрел ей в голубыеголубые глаза. Покраснела? Показалось, наверное.
Девицы оживились, защебетали. Мадам подозвала коротким движением руки какуюто крашеную рыжеволосую девку гренадерского роста, с огромной грудью, почти полностью выпяченной в огромном же декольте, шнобелем, как у астраханского морского линкора, и синими глазами размером с блюдце.
Я королевским жестом протянул мадам оговоренную плату – и стал подниматься по лестнице за монументальным
