Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
назад! Я сделал то, что должен был сделать уже давно, хотя бы перед тем, как меня вывели на расстрел. Зря он в камеру забежал, технику безопасности и устав нарушая… А как тут не нарушить, если параша вынесена в центр коридора, да содержимое ее по всему полу разлито? Кому убираться-то? Заключенных — один я…
Круговым махом правой ноги, не вставая, я сбил дубинку в сторону, а левой попытался ударить вертухая в «солнышко». Не тут-то было. Ловко извернувшись, парень локтем блокировал мой удар, а затем просто напрыгнул на меня всей своей массой. Не то что он был комплекции подгорных жителей, просто мне с моими сорока семью килограммами много не надо. Я охнул, но тут же, сложив пальцы «уточкой», ударил тюремщика в кадык. Жаль, не прямо, сбоку удар пришелся. Все равно болезненно… Захватив голову вертухая и прокатив ее по предплечьям, я остановился в опасной близости от того, чтобы не свернуть парню шею. Отпустил в самый последний момент, и тот, не понимая, видимо, что от смерти его отделяло два-три сантиметра, начал с яростным воодушевлением работать кулаками. Вот и щади их…
Второй охранник и унтер едва остановили взбесившегося вертухая.
— Зачем ты, паря, парашу разлил? — спросил унтер, задыхаясь от усилий, с которыми он удерживал своего подчиненного, и морща нос от характерного запаха. — После тебя ведь люди будут сидеть!
— Чтобы сразу сориентировать их в ситуации, — прошамкал я разбитыми губами. Меня мутило, сознание плыло, я дышал еще хуже, чем унтер. Позорище… — Жизнь — дерьмо!
***
«Помывку» я получил по полной программе: при конвоировании охранник со всей дури приложил сапогом мне под колено, а затем попытался мной же вымыть пол в злосчастном коридоре. Унтер остановил своего подчиненного, но не сразу. Так что под ледяной душик я забрался в одежде, а затем намылился от души и «стекал», пока зубы не застучали. Потом все же разделся и постирался традиционным способом. И помывку устроил… И напялил на себя мокрую, но хотя бы выжатую одежду.
Я многого не понимаю, но должны же быть какие-нибудь зацепки… Что там Наташа говорила? Комиссия при Департаменте полиции? Не Контрразведки? При чем тут полиция? И как меня из одного департамента в другой «перекинули»? Нет, я не против больше не встречаться с Василием Васильевичем и его Аристархами. Мне и одного раза хватило… Но полиция?..
Тот же унтер, смерив недоверчивым взглядом, уже в одиночку отконвоировал меня обратно, во внутренний дворик, но не к кирпичной стенке, а к «копейке», переделанной в «воронок», помог забраться в крытую клетку кузова и передал ключи от моих наручников водителю. Кроме водителя был и охранник, молодой чернявый парень, который не полез вслед за мной, а устроился рядом с водилой на переднем сидении.
Тюремщик опустил брезентовый полог, закрывающий меня от внешнего мира, мотор «копейки» заурчал, и мы через невысокую арку выехали из двора здания. Что это было за здание, где оно расположено, мне было неясно, но я надеялся на нос и уши. Птицы поют, а вот характерного городского шума не слыхать. Это как же понимать? База ярославской контрразведки не в Ярославле? А почему она должна быть в Ярославле? Прислушался еще, но мои охранники не слишком часто болтали между собой, видать, давно все перетерли, что могли.
— Черта красная у клиента, — лениво сказал, наконец, один из них, молодой, когда они вдоволь накурились, отчего я чуть не изблевался, — а с виду доходяга доходягой, соплей перешибешь…
— От доходяги и жди подлянки, — наставительно проговорил старший, — не смотри, что руки в наручниках, дохлики как раз любят головой бить. Есть такие талантливые… И как нарочно — лобешник на уровне подбородка. Ну, чуть ниже, выше там, не суть… Красные черты просто так не рисуют… — добавил водила после минутного молчания, — но в «два нуля» и не таких обламывали…
— А почему «два нуля»? — полюбопытствовал молодой, — Это ополченцев так называют?
— Не слышал, что ли? — удивился водила, — много баек про это ходит… Как только их не погоняют… Дай боги памяти…
Тут водила высыпал на своего молодого спутника штук двадцать словосочетаний, начинающихся с буквы «о». «Однажды, обходя окрестности Онежского озера…» и дальше по тексту. Большинство из них было матерными. Отмороженные Ополченцы — это еще самое уважительное. Я вообще заметил, что у армейцев мат заменяет многие привычные для гражданских людей определения. А фекальная тематика распространена при характеристике тактического рисунка боя.
«Два нуля», значит… Сантехнические войска, судя по названию и по той галиматье, которую навешивал водила на уши «молодому». Драить толчки и дерьмо качать — прекрасная работа, как раз то, о чем
