Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
на висках и затылке, будто искал вшей. Точно! Именно это он и делал. Бэтэры?
— Ну как там бэтэры? — спросил я, — бегают?
— Нэту… — с непонятным огорчением констатировал целитель. — Жалабы иэст?
— Есть! — с готовностью откликнулся я, — на жизнь жалуюсь! И на недостаток информации!
— Жызн у всэх тыжолый! — философски заметил коротышка, вздыхая, — У мына тожэ тыжолый, очэн! Пашол нах!
Такой вот любезный человечек оказался. Ладно, посмотрим, что там с «колдуном»… Выяснив у курившего на крылечке медчасти белого от бинтов и зеленого от слабости солдатика, где второй блок, я отправился туда, прикинув по пути, что слышал об армейских порядках. Во-первых, Салахетдинов не так уж и плох. Он мог заставить меня бросить где-нибудь вещи, а потом уж идти к целителю. Вернулся бы я — а вместо новенького комплекта постельного белья — рваная обоссанная простыня. Или еще какой сюрприз… Во-вторых, если во втором взводе, по словам кладовщика, допускаются какие-то послабления в форме одежды, то… Да совершенно непонятно, что это может значить. Посмотрим…
Второй блок, где располагался второй же взвод, был до омерзения типовым зданием. Казарма с маленькими окошками, с лавочкой перед входом и рассохшимся крылечком, на которое я с опаской взобрался, выглядывая из-за горы полученных шмоток. Странно, по пути в казарму я не встретил ни одного «военного». Как вымерли все.
— Пришел? — первый, кто попался мне на пути, когда я открыл дверь и ввалился в казарму, даже не в казарму, а в довольно просторный тамбур у входа, был все тот же Салахетдинов, — быстро ты… Глядишь, … , и получится из тебя нормальный солдат… — когда унтер не командовал, а вроде как рассуждал, матерные слова из него сыпались, как зимой снег с неба, — Колдун!
Последнее слово унтер проорал так, что я бы с удовольствием закрыл уши руками, если бы они были свободны. Вот вопрос, кстати, почему унтер ждал меня попозже? Вероятно, учитывая, сколько со мной провозились на КПП, визит к доктору мог бы и затянуться…
На крик Салахетдинова не выбежал, а спокойно вышел пожилой уже мужичок из пришлых с восковым лицом и некоторой вальяжностью в манерах.
— Принимай пополнение, Колдун! В свою группу возьмешь!
— Так нас двое в группе, — глухо напомнил Колдун унтеру, и лицо его стало еще больше похоже на лицо мертвеца, даже нос заострился.
— Было двое, стало двое с эльфом! — Салахетдинов и от Колдуна прятал глаза, хотя для командира это странно.
— Формально, значит, трое будет… — Колдун, наоборот, так и норовил заглянуть унтеру в душу, если, конечно, глаза — зеркало души.
— Значит, трое! — унтер набрался смелости и посмотрел на своего подчиненного с некоторым вызовом. Да что здесь происходит? Двое, трое, какая разница? И почему, всюду, где я ни появлюсь, сразу проблемы возникают? Типа, без Петра Корнеева все зашибись было, а как он появился — полная жопа!
— Трое — это «выход», — угрюмо и безнадежно сказал Колдун, — неужели никак нельзя было?..
— Да куда его денешь?!! — взорвался Салахетдинов. — Если он в ополчение Сеславинское записан?!!
Так! Значит, один пункт мы прояснили! Точно, ополченец все-таки. Радоваться этому или не стоит? И что там с «выходом»?
Из любого безнадежного положения есть выход. Если выхода нет, значит, есть запасной выход. Так меня учил один приятель из Академии, работавший там по линии «физо». Ножи он очень уважал. И в другом холодном оружии неплохо разбирался. Все думал от меня научиться «эльфийской» манере обращения с коротким мечом, а получилось так, что я от него всякого нахватался. Зайка скок-поскок, через лесок, схватил кленовый листок, тем и сыт… «Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь…» — другими словам, если поэтически.
— За мной, — скомандовал мне Колдун, уяснив, что его возражения бессмысленны. А на что он рассчитывал в штрафной-то роте?
Казарма была довольно просторной, деревянные полы так и сверкали, а вот потолок давно была пора побелить. Кровати двухъярусные, и стоят они по обеим сторонам от широкого центрального прохода, хотя места хватало, чтобы все поместились в один ярус. Подумаешь, не было бы абсолютно пустого пространства между входной дверью и «спальными местами». Зачем оно? По двадцать четыре кровати всего с каждой стороны. И расположены странно: группками по две штуки. Считая верхний ярус, по четыре кроватки в группке. Еще странность: спинки кроватей не упирались в стены, покрашенные какой-то болотной краской. Такие островки получались из двух двойных. Причем из этих четырех мест занято везде было только три. Четвертое койко-место светило голыми досками или панцирной сеткой, да собранным в валик матрасом в изножье.
