Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
о «штрафниках» Дусте и Колдуне, настоящие имена которых я так и не удосужился узнать.
Надо кобольдов искать, без разборок с ним дальше никуда!
***
Кобольдов искали везде. В пещерах, рядом с водопадом, в каких-то старых штреках, про которые гномы ничего не стали мне рассказывать, делая загадочные лица. Серебро? Может быть, может быть… Выработки давно были прекращены, так что можно не сомневаться — ни одного самородка я не найду, даже если буду рыть носом землю. Кобольды, по слухам, любят именно старые выработки, причем для них не особо важно, где жить — в штольне или в шурфе, то есть в горизонтальной «трубе» или в вертикальной. И еще кобольды известны как самые мрачные и отвратительные шутники по отношению к тем, кто рискует работать в шахтах. Если это так, то последняя их выходка — с исчезновением — просто великолепна. Главное, чтобы они не продолжили шутить свои шуточки со мной.
В коротком наклонном штреке, заканчивающимся завалом, мне впервые стало не по себе. Гномы вооружились мощными фонарями, и я возблагодарил пришлых за это изобретение. Чадящие факелы, конечно, очень романтичны, но не здесь, в штреке, здесь и так дышать нечем. И пахнет… Откуда в этих выработках хомячки? Не кобольды, которых я стал про себя называть «крысюками», а самые настоящие серые грызуны с забавными мордами, как у хомяков, и глазами-бусинками. Нет, хвосты не голые, не крысы, не хомячки, какие-то …пищухи? Один из этих мелких полухомячков-полукроликов явно наблюдал за нами и не собиралась прятаться. Бешеный? Что съедобного могут здесь найти эти животные? Или их тут прикармливают?
— Нет ощущения, что нас пасут? — спросил я не отходящего ни на шаг от меня Бафёра. Тот только покачал головой, не соглашаясь. До чего ж упрямые!
Пищуха, наконец, спряталась в какую-то щель, и я подошел поближе — посмотреть, насколько серьезен завал, образовавшийся совсем недавно, судя по шушуканью гномов. Неожиданно где-то в глубине тараканьего хода раздался заглушенный испуганный писк, и почти что в лицо мне выскочила та самая животина, которую я подозревал в бешенстве. Я и успел-то только отскочить, закрывая лицо локтем, как сверкнувшая алым раскаленная проволока выскочила из норы, обвила задние лапки грызуна и потащила его обратно, в глубь завала. Живо было это чудо природы или мертво, можно было только догадываться…
— Видал? — спросил я у Бафёра, ошарашено пытающегося сдернуть с плеча винтовку. — Живая проволока?
И цвет такой… такой…, какого была борода у старикана-кобольда, она еще светилась в ночи. Я представил, как один волос из бороды кобольда лезет у него из подбородка, удлиняется, утолщается и начинает охоту на несчастную пищуху. Интересно, другие волосы при этом «втягиваются» или на них закон сохранения энергии не распространяется? Хотя причем тут энергия?..
— Волос Кобольда…- неохотно буркнул Бафер и немедленно переключился на общее обсуждение — надо или не надо разбирать завал.
Как бы то ни было, гномы решили, что завалу все-таки здесь не место. Эстетические чувства он им, что ли, оскорблял? Странные типы… Завал, так завал, зачем корячиться? Гномы, впрочем, моего мнения не спрашивали и в моей помощи не нуждались. Огромные валуны они поднимали на раз, в их руках как по волшебству появились кирки и лопаты, и моя рука, потянувшаяся к саперной лопатке, висящей на поясе, опустилась сама собой. Зато пылищи рудокопы подняли — не прочихаться!
— Эй, Бафёр, — кашляя, позвал я свою «тень», — может, я на воздух выйду?
— У тебя противогаз есть? Вот и воспользуйся! — хмыкнул Бафёр, и я последовал его совету — не дышать же пылью!
Надеть противогаз не составило никаких проблем. Только приходилось все время протирать «глаза», чтобы хоть что-то увидеть. Посыпанные пылью, как пончики сахарной пудрой, гномы в процессе разборки завала выглядели очень целеустремленно. Может, именно поэтому я расслабился и не заметил, как темп «стахановской» работы снизился, замедлился, а затем гномы, один за другим, опустили инструменты и застыли соляными стопами перед открывающейся картиной. Картиной — в прямом смысле слова. А посмотреть было на что: завал скрывал темный, узкий, но высокий ход, на правой стороне которого, скромненько так, находилось изображение дракона, и выполнено это изображение было вовсе не лапками кобольдов. Художник явно работал быстро, но с огоньком. Зеленая грива, намеченная уверенными мазами, черная блестящая чешуя, красная пасть и совсем не драконьи глаза — с ярко-желтой радужкой и круглым зрачком. Крылья прописаны наполовину, но красноватый отлив на них все равно виден отчетливо. Когти вовсе не белые, а именно что черные, и это дает возможность предположить, что
