Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
я подхватил «нитку», и она мгновенно обвилась вокруг лезвия. Хорошо хоть погасла, впаявшись в сталь. Не представляю, что бы со мной было, если бы я этот подарочек голой рукой взял! Прекрасно! Теперь послать кобольда куда подальше, сопроводив свой жест вежливым свистом «Так угодно Великому!» Кобольд-старейшина лишь смиренно протянул мне гнилушку, до сего времени так и зажатую в лапе. Зачем ему, слепошарому, гнилушка? А вот мне она пригодится: как я понял из сбивчивого монолога Лимлина, именно тот из кобольдов, кто держит гнилушку, обладает правом говорить. А говорить — значит отдавать приказы. Что ж… Вот и стал я Другом Дракона, нет, Другом Великого Дракона!
Аккуратно взяв щепку двумя пальцами, я поднял ее над головой и произнес самую первую свою генеральскую речь:
— Здорово, молодцы!
Никакого «Здравь-желаем-Ваше-Высокопревосходительство!» в ответ я не услышал. А мы по-другому, по-кобольдски! И я продемонстрировал носителям языка свои лингвистические навыки. Без «свирели» Лимлина было трудно; получалось, что говорю я с чудовищным акцентом. С человеческим или эльфийским? Но кое-что донести до сознания «крысок» удалось. Тем более что звучание некоторых слов я выспрашивал у Лимлина специально!
— Вперед, орлы! А я за вами! — напутствовал я в конце концов детским стишком свою новую армию, — Я грудью постою! За вашими спинами!..
Кобольды рассосались по углам, скрывшись в искусно замаскированных ходах, а я начал думать, где бы я мог допустить тактическую промашку… Почти везде мог, не создан я для командования, как мне кажется… Армия моя состояла из крысоподобных маленьких существ, совершенно бесполезных днем. Вот в сумерках, или ночью! О-о-о! Они много навоюют с кремневыми ножами! Но кто же будет ждать ночи? Наверняка, все или в пещере запрутся, или разлетятся на своих «гусях» и «аистах».
Первой целью для кобольдов я определил именно разведку. Где самолеты, и есть ли они вообще? Где снайперы? Логично было бы искать их на ближайших скальных выступах. Эти наверняка разбросали вокруг своей лежки кучу «сюрпризов», не столько против возможных врагов, сколько против недружелюбных животных. А откуда здесь дружелюбным взяться? Но вечером снайперы должны сняться с позиций и уйти. Поэтому важно было, чтобы нападение на снайперов прошло строго по времени и одновременно. Как раз при «отходе» бы их подловить! Ну а если в пещеру заберутся — нашим легче! Как кобольды часовых снимают, я знаю. И подкопать могут, и прорваться из тайного хода! Главное, чтобы принесли мне огнестрельное что-нибудь! А там мы пустим в ход нашу главную силу! Полуэльфа! Что, прямо-таки сразу целого Полуэльфа? Да-а-а! Это будет великая баталия, достойная кисти Верещагина и Ивана Айвазовского!
***
Стоять было невмоготу, и я присел на корточки, потом прислонился спиной к стенке пещеры, а потом и лег, скорчившись и подтянув колени к носу. Пока еще разведчики дойдут…
Меня отчего-то пробил колотун, даже не колотун, а легкая такая дрожь, наблюдаемая у старых алконавтов перед опохмелкой, темнота мягко надавила на веки, и я отключился. Не заснул, нет, именно отключился, до полной бесчувственности. Душу захлестнула апатия, мне не хотелось ни сражаться, ни стрелять, ни командовать дурацкими кобольдами… Хотелось просто сдохнуть, желательно без мучений, причем была абсолютная уверенность, что сейчас и здесь — самое подходящее время и место. А почему бы не сдохнуть? Ну, всажу я пулю в «авиатора», что это мне даст? Моральное удовлетворение? Вряд ли. Принеси мне сейчас кобольды СВД со стволом гномской работы — даже не посмотрел бы.
«Может, у меня лихорадка?» — прошептал какой-то «не замороженный» участок мозга. «Может, лихорадка…» — совершенно безразлично отозвалась душа. Нет, так нельзя! Надо встряхнуться! Надо встряхнуться! А зачем? Смысл-то в чем? Не все ли равно: умру я в чистой постели, задав последний раз жару санитаркам и врачам, или вот здесь, в сырой пещере, откуда только что слиняли драконы? Да нет никакой разницы…
«Этот скот сказал, что у тебя доклад был плохой, неинтересный!»- от отчаяния я попытался задействовать самую неприятную часть своей натуры — мелкое тщеславие. Никто не любит, когда его критикуют… Но эльфы этого просто на дух не переносят. Я тоже… «Правильно авиатор сказал… Плохой был доклад, неподготовленный, непроработанный»,- безразлично и апатично отозвалась большая часть меня, постепенно погружаясь все глубже туда, откуда уже не выплыть…
***
Не знаю, сколько я так пролежал. Долго-недолго, не знаю, но ни рук ни ног своих я не чувствовал. А нужны руки-то? Нет, абсолютно не нужны… Прийди сейчас ко мне персонаж из жестокого детского комикса
