Нелюди великой реки. Дилогия

к бревенчатым стенам домов. Стволы их винтовок и ружей заботливо обегали все направления, особенно внимательно смотрели бойцы на скаты крыш и печные трубы. Город как вымер. Пару раз нам задавали направление стоящие на перекрестках «виллисы» с пулеметами и группами ополченцев. Уже нормальных ополченцев, не «по найму». Все было понятно: тварь ночью ушла под воду, как и в прошлый раз, а полицейские катера не могут помочь делу, хотя и вооружены довольно серьезно. Но не сбрасывать же им глубинные бомбы по всей акватории. И ждут славные сеславинцы тварь обратно тоже ночью, когда, скорее всего, «платный» отряд ополченцев, мы то есть, с боевого дежурства сменится отрядами нормально и единообразно вооруженных горожан, давно слаженных в серьезные боевые группы.
Это, как я уже говорил, понятно. Неясно другое: почему Иван Сергеевич такой веселый был? Или он, включая меня в группу, хотел именно скандала и драки? А зачем? Так прошло положенное время, и вахмистр, с комфортом ехавший сзади все на том же военной раскраски «виллисе», который «прикрывал» наши учения, приказал возвращаться. Он четко отрапортовал Ивану Сергеевичу, вышедшему на крыльцо уже без дочки, и приказал всем идти к едальному заведению Михайлы Собакина – трактиру для аборигенов и прочих личностей, не обремененных гастрономическими пристрастиями и нежными желудками. Короче, всех, для кого количество важнее качества. На входе каждому из бойцов бдительный половой выдал тарелку размером со щит норлинга и направил всех к заставленному кастрюлями столу. Рядом со столом, впрочем, стояли бочки, и на фоне кастрюль они не выглядели слишком уж большими. Каждый мог наполнить тарелку только раз, зато и навалить в тарелку можно было именно того, что пришлось по вкусу, в каких угодно пропорциях – селедку ли с крупными кольцами лука, картошку ли вареную с укропом, капусту квашеную с клюквой, грибы соленые, яблоки моченые, какоето порезанное на куски заливное, где среди необъятного царства желатина одиноко белел маленький кусочек рыбки, а в углу солнышком на детском рисунке сиял оранжевым светом кружок морковки. Из рыбы были еще какието неровные пирамиды беловатого цвета, что называется «в кляре», а из солений – вялые огурцы с расползающимися помидорами и черемша, которую я, конечно, люблю, но в таких заведениях опасаюсь.
Хлеба можно было брать сколько угодно, и был он неплох – явно пек его мастер, и мука с водицей не подкачали. Мяса не было вообще, то есть, вероятно, в трактире его и можно было заказать, но за свой счет, а вот по поводу заказа алкоголесодержащих напитков вахмистр нам еще перед входом все объяснил кратко и доступно. За что уважаю военных – за силу речевых оборотов. Когда многое – немногими словами. Так что клюквенный морсик из бочки – или уж колодезная водица.
Я наложил себе картохи, выловил какойто прилично выглядящий огурец, кинул на блюдо пару спинок селедки. Ломоть хлеба – без хлеба вся еда у меня плохо идет, такая вот привычка. Чайку бы…
Сел за стол, конечно, в одиночестве – и не сомневался, что так будет. Ого, Сваарсон идет. Норлинг решительно выставил на доски стола свой рогатый шлем: лет пятьдесят доспеху примерно, старше самого бойца в два раза, аккуратно поставил тарелку, почти полностью заваленную селедкой, и сел, старательно заглядывая мне в лицо. Забавно. Прямо подвиг совершил, сев рядом с эльфом. Ладно, воин, познакомимся…
– Vart du heilur, – поприветствовал я его традиционным пожеланием воинов остаться целым, что, собственно, и является аналогом «драссьте» у норлингов.
Ответив чисто на автомате, норлинг оказался в затруднительном положении. Теперь представляться по имени надо и руку пожимать придется.
– Петр Корнеев, полуэльф, – представился я максимально понятно.
– Гуннар Сваарсон, ярл Чаячьего острова, – представился норлинг и протянултаки руку. Хорошо, что на мне едва ли каждый новый знакомый тренируется в крепости рукопожатия. Вот Глоин, например. Рукопожатие норлинга, правда, отставало по крепости. Но ненамного.
Сваарсон подсел по делу. Оказывается, он имел намерение отговорить меня от драки на кистенях. Дескать, на кулаках прекрасно можно подраться. И никто не привлечет его племянника к уголовной ответственности за преднамеренное убийство эльфа. За которое, кстати, виселица, как и за убийство любого другого разумного. А мордобоя и вообще могут не заметить. А если я соглашусь, то меня побьют аккуратно и совсем не больно. Наивный какой ярл. Надо было лучше время выбирать, когда молодого выделываться посылали. На фиг, на фиг. Нам такого счастья не надо. Сваарсон, конечно, сам не может со мной биться – не по чину ему, всетаки на родине он ярл, но чтото мне подсказывает, что если бы переговоры вел сам ярл Заячьего,