Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
путем, и, сообразуясь с обстоятельствами, гномские старейшины запретили браки на некоторое время. Потом все закончилось, а постановление осталось. Вот и мучайтесь! Хорошо представляю себе, почему «ученые историки» стыдливо замалчивают этот вопрос. Та самая «нравственность», о которой толковала Рика в больнице. Великая история Казад! Великих и Непревзойденных Подгорных Мастеров! И дурная болезнь! Ха-ха! Конечно, будут помалкивать.
Пока я размышлял, подошел срочно вызванный куратор. Опаньки! А ведь знаю я этого перца! Поборник клепсидры, ревностный хранитель покоя каменного истукана! Тот самый кривоносый, кто хотел меня судить и казнить. Не повезло…
За указательный палец кривоносого цеплялся карапуз, едва-едва достающий макушкой мне до пояса. Но зыркал он своими голубенькими глазючками из-под реденьких насупленных бровей весьма недружелюбно, морщил носик-кнопку и пыхтел как паровоз. Если у папашки хватило ума вмешать в дело детишек, то мне крышка. Уж настроить мальца против меня — дело плевое. А дети очень восприимчивы к таким «принципиальным» вопросам, которые часто откладываются взрослыми «на потом». Я имею в виду вопрос об адекватной реакции на поведение некого полуэльфа… Еще ребятенок дружков своих позовет, не может не позвать… И затравят меня всей стаей, вот он как камень в кулачке зажимает! И карманы у него, полагаю, не теннисными мячиками набиты, отчего оттопырились и отвисли. А я, как назло, с детьми не воюю… Или воюю? Когда у ярославских вояк из рук в руки огнемет принимал, сомнения насчет гоблинских детишек мне не очень докучали…
Кривоносый Мелет имел, к тому же, прозвище Кривобородый. Смысл прозвища объяснять никому не надо было: у этого знатока законов и поборника нравственности левая часть бороды была куда гуще, чем правая. Оттого, вероятно, что левая часть подбородка у него почему-то плодороднее, чем правая. Ладно, попробуем сделать вид, что ничего не произошло. Малец куда-то испарился, надеюсь, что не побежал за дружками-товарищами, а мы с неестественно задравшим подбородок Мелетом (чтоб он о каждый порожек спотыкался!) отправились в библиотеку. По пути я был удостоен небольшой лекции о том, как надо вести себя со старинными фолиантами, и еще Мелет собирался проверить чистоту моих ладоней, пока не был послан… к самым истокам Великой.
— Принеси мне карту Великоречья, — начал перечислять я свои требования, оказавшись в довольно светлой, но холодной пещере, отведенной гномами под читальный зал. Столы из камня, настольные лампы из довольно красивого поделочного камня с прожилками, декоративные панели — опять из камня. Полы мраморной плиткой выложены. Богато и помпезно, но где же читатели? Пока что я один… К вечеру подтянутся, не иначе… К стеллажам с книгами меня никто не пустил, но я решил не расстраиваться раньше времени. — Карту, значит, поподробнее, коробку булавок, все книги, где есть упоминание о перекрестках, отдельно — рукописи о том же. Еще тащи все, где есть упоминание о раздвоении личности. О доппельгангерах тоже!!! Если есть что-нибудь о том, что личность не только раздваивается, но с ней происходит еще что-нибудь в этом духе — отдельной стопкой! Бумаги пачку, ручки разных цветов, карандаши, ластики, промокашки! Руки в ноги! Нет, стой! Плед захвати, холодно у вас!
— Подушку принести? — ядовито осведомился Мелет, — Может, колыбельную спеть?
— Подушка не помешает, — признался я, — под жопу положу, чтобы геморрой не заработать…
Гном сделал вид, что плюнул, не решился осквернить Храм Знаний…
Баррикада из заказанных книг и рукописей надежно отгородила меня от всего зала и от кривого носа Мелета. На самом деле, важнее всего для меня были тексты о раздвоении. Если у меня не получилось разгадать шифр в тетради Витали, то стоит предположить, что с автором текста не все в порядке.
Подозреваю, что авторство нужно делить на четыре — один Виталя, еще трое его доппель… Тьфу! Двойников! Зеркалок! Какая часть может принадлежать Витале? Взял лист и начал по памяти, медленно и постепенно заполнять его значками и цифрами, мучительно размышляя, менялся ли почерк по ходу ведения записей в блокноте, оставшемся в ярославской контрразведке. Менялся, вроде бы, но ведь как легко все можно объяснить спешкой, болезнью, похмельем, заставляющим руку трястись… Первые две страницы, потом еще одна в середине, начинающаяся со значка, похожего на греческую букву «кси»… И одна в конце, где многократно переправленные схемы каких-то линий, графики, что ли…
О! По поводу графиков! Было дело, пришел в Академию на немаленькую должность один генерал. Орденов столько, что мундира под ними не видно. Я так понимаю, что дивизию ему
