Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
в пещере был натуральный «холодильник», как обычно называли студиозы читальный зал нашей Академической библиотеки. Все-таки какие-то «культурные» сценарии у людей и гномов похожи, спору нет…
Вот и сейчас, активно вращая плечами и пытаясь одновременно размять шею и поясницу, я обвел взглядом зал, прикидывая, сильно ли возмутится Мелет, если я устрою легкую пробежку вдоль столов. А это кто пробирается к стойке, нацеливаясь короткопалой ладонью на звоночек, вызывающий служителя? Никак доктор? Бесшумно добежать до стойки было секундным делом, и когда указующий перст доктора попытался нажать на звонок, то наткнулся на тыльную сторону моей ладони, закрывшей это самый звоночек.
— Мы не успели договорить, доктор, — начал я в самой великосветской манере, вкрадчиво, но с нажимом, — Так как насчет моего вопроса?
Воровато оглянувшись, доктор, насупившийся было при моем появлении, быстро прошептал мне с кривой улыбкой:
— Ишь, какой настырный больной! Ладно, приходи завтра ко мне в мастерскую, на пятый уровень, поговорим!
Это было конструктивно. И в соображалке доктору не откажешь, сразу раскумекал, что я имею в виду. Надо было откланяться и уходить, но язык за зубами не удержался, и я подколол гнома, мгновенно пожалев о вырвавшихся словах:
— Что, Айболит, решили заказать научную литературу о иммунных к магическим воздействиям эльфах?
— О наглых и невоспитанных эльфах! — рявкнул мне в лицо гном, сжимая кулаки.
— Могу предоставить целый список заслуживающих полного доверия источников! — в наш диалог вмешалось третье лицо, тот самый Мелет-библиотекарь, вынырнувший из-за стеллажа. — И все они в один голос утверждают, что ВСЕ эльфы хамоваты и невоспитанны!
— Не смею мешать!.. — я отступил в сторону подобру-поздорову. — Разговору настоящих ученых!
Мелет и доктор, кажется, не уловили иронии, приняв мое оскорбительное замечание за чистую монету, чему я был несказанно рад. Впрочем, еще минут десять от стойки библиотекаря раздавались остроумнейшие предположения, высказываемые доктором, о том, что бы он мог обнаружить в моем черепе, согласись гномские власти на трепанацию. В свою очередь, Мелет заверял доктора в том, что еще ничего не потеряно и шанс увидеть то самое содержимое моего черепа, а то и замараться в нем, у доктора есть.
В другой ситуации я бы не стерпел, но гномы меня явно провоцировали, грубо и как-то… по-простецки. Так что сердиться на них я не мог при всем желании…
***
Чем хороши научные изыскания, так это тем, что в них можно нырнуть с головой. Они захватывают тебя всего, со всеми потрохами. Покупаешь на базаре ветчину — а мысли-то где? И только дома, распаковав оберточную бумагу, понимаешь, что надо бы быть повнимательнее. Намазать на кусок хлеба горчицу вместо масла, запить все это чаем, куда вместо сахара бухнуто две ложки поваренной соли — это, конечно, перебор, но что-то подобное непременно случается с каждым, кто хоть раз был увлечен настоящим научным исследованием. Помнится, всегда сочувствовал ребятам из охраны Академии — нелегко иметь дело с сотней сумасшедших, по непонятной причине называющих себя профессорами, доцентами и адъюнктами!
Надо отметить, истины ради, что такое состояние охватывает исследователя далеко не всегда. И образ «чокнутого профессора», рассеянного, неприспособленного к жизни, инфантильного и постоянно витающего в облаках, все-таки в значительной степени стереотипен. И ложен, как большинство стереотипов. В Великоречье зевать не приходится — вредно для здоровья. Но тот, кто ни разу не ощутил, как пространство плывет и в азарте закручивается вокруг тебя туманным коконом, из которого выплескиваются формулы, идеи, варианты решений, откровения и догадки, не может считать себя настоящим ученым. Что-то подобное произошло и со мной, когда я углубился в исследование восстановленной тетради Витали Стрекалова, проштудировав для порядка все источники о поведенческих особенностях оборотней.
Удалось даже выхватить несколько несообразностей, складывающихся в интересные закономерностей. И все они касались взаимоотношений между оборотнями и вампирами. Известно, что вампиры терпеть не могут зеркал. Раз. Но вампиры тоже могут считаться оборотнями — по крайней мере, некоторые из них. Два. Вот тот, например, который оборачивается некро-птицей, брукса. Или тот, кто рассыпается кучей могильных червей — упьержи. Помнится, Колдун говорил, что из-за упьержи в штрафбат попал — тут я похлопал по рукоятке самодельного ножа, доставшегося от Колдуна «в наследство». С ножиком этим тоже надо разобраться, как его Волос Кобольда обвил, есть у меня насчет него кое-какие подозрения…
