Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
из монолога диалог — только тогда можно было рассчитывать на то, что тот не наделает глупостей. — Кто ж соглашается на такое обучение?
— Попробуй, не согласись… — возразил Кревиол. — Тем более, всегда дают альтернативу…
— Альтернативу? Вроде шантажа? Если ты не принесешь в жертву своего приятеля, мы принесем в жертву всех твоих родственников до седьмого колена? Так примерно?
— Эх, что за народ легкомысленный пошел… — вздохнул Кревиол, — Прямо, кроме гномов ни на кого положиться нельзя… Альтернативой любви может быть только любовь! Любовь Кали! Тебе это о чем-нибудь говорит? Да ты хоть слышал, что такое «Поцелуй Кали»? Или «Двойной поцелуй Кали»?
— Похоже на название какого-то алкогольного коктейля… — с сомнением произнес я, — Особенно когда «Двойной» поцелуй…
— Тьфу! — сплюнул магистр, — Объясняй ему! Впрочем, все равно бы не понял… Кали для своих истинных поклонников — богиня не только смерти, но и любви! Причем такой, за которую не жалко отдать мать, жену, родину! Даже низшие демоны, служащие Кали, даже какие-нибудь ракшассы, и те, являя свою телесную форму, демонстрируют тем, кто достоин их видеть, совершенные женские формы!.. Представь, какова сама богиня!
Кревиол, на мой взгляд, слегка заврался. Кали — богиня любви? А я тогда розовый слон в балетной пачке. Сейчас спляшу вам па-де-де…
— А изображение Кали я видел… — с понятным сомнением протянул я, и захлопнул свою болтливую пасть, не зная, стоит ли продолжать. Это такая тетка с мертвой серой кожей, черными клыками, унылой обезьяньей мохнатой мордой, еще у нее вместо волос змеи. Да, еще рога и черепушки в виде украшений, короче, образец красоты. Да вы мне хоть какое тело к шее приставьте, красавицей эта тварь не станет. Да, помимо прочего, у тетки шесть рук — как у таракана.
— Какое, шестирукое? — Рука у Кревиола дрогнула, и он расплескал жидкость из своего бокала. Какой неприятный маслянистый оттенок у этого вина. Хорошо, что я его не стал пить, только вид сделал. Винное пятно расползлось по столу, как какая-нибудь хищная амеба, выбросив по разным направлениям ложноножки. Кревиол же, манкируя хорошим тоном, начал еще и пальцем эту лужу развозить по столешнице, как ребенок. От волнения, не иначе.
— Ага, шесть рук, кожа серая…
— Каноническое, значит, — кивнул в такт своим мыслям Кревиол и осуждающе покачал головой. — А знаешь, как истинные адепты Кали называют свою богиню?
Как они ее могут называть? Великая Открывательница Врат в Бездну? Я бы уж назвал…
— Макакой Шестирукой, наверное, — пожал я плечами после недолгого раздумья. Если поклонники Кали такие двоечники, как их характеризует Кревиол, то ожидать от них, что они будут испытывать пиетет к собственной богине — нельзя. Они и себя-то не уважают, с какой стати им уважать Кали? Особенность двоечников именно в том и заключается, что не уважают они себя — это вам любой педагог скажет. Можно, можно сделать из двоечника хорошего ученика — нужно только заставить его уважать самого себя хоть за что-нибудь: хоть за то, что он самый сильный в классе и на перемене может побить отличника… Но если речь идет о двоечниках по такому предмету, как магическое искусство, то друг перед другом эти господа должны похваляться бескрайним цинизмом и неуважением к богам, прежде всего к той самой богине, которая делится с ними Силой.
— Макакой! — повторил я. — Или Мертвой Мартышкой!
В ту же секунду замысловатый узор, образовавшийся от пролитого Кревиолом вина, выстрелил тонкими шупальцами, опутавшими мою руки и шею. Я оказался полностью обездвижен, хотя и был готов к какому-то финту со стороны алхимика. Но кто ж знал, что он еще и колдун? Мерзавцу хватило легкого движения пальцев, чтобы эта гадость пришла в движение и опутала меня не хуже паутины в замке Конкруда. Это и предопределило мои следующие слова:
— С Конкрудом Арсайлским не знакомы? — спросил я Кревиола срывающимся голосом.
— Нет, а стоило бы? — Кревиол, похоже, был не прочь продолжить беседу. А что? Он у себя дома, никуда не торопится, спокоен и деловит.
— Дальше что? — спросил я этого господина, сообразив, что он оказался меж двух огней: гномы-то, откомандировавшие меня в Большой мир, никуда не делись, как никуда не делся и контроль за алхимиком с их стороны. Так что зря он за Кали обижается — даже если он трижды «истинный» адепт Богини смерти, от пули из гномского «Маузера» богиня его не спасет! Но меня он, скорее всего, попытается принести в жертву своей богине.
— Дальше? — пожал плечами магистр. — Дальше ты мне расскажешь, как вы смогли меня найти… Ты мне все расскажешь… Как собирался меня убивать, где твои сообщники… И главное, какая у тебя степень посвящения?
