Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
— Тигром? — переспросил Кревиол, — Сильное имя… а говорил, воевать не пойдешь… Вот и подловили тебя… С какой стихией работаешь?
— С огнем! «Ходим ночью мы как днем, ходим мы всегда с огнем!!!» — радостно проскандировал я. Правду говорить легко и приятно!
— Да… Эльф, работающий с огнем, это зрелище не для слабонервных… — задумчиво прокомментировал алхимик. — Я только одного знал… Лиинуэля Огненного…
— Точно!.. Сыном Лиинуэля меня тоже называли!
Кревиол аж поперхнулся.
— Ты сын Лиинуэля? — спросил он со все возрастающим интересом.
— Нет! Я сын Андрея Корнеева…
— Запутано как все! — пробормотал Кревиол любимую присказку пришлых, которой было уже неизвестно сколько веков. — Скольких разумных ты принес в жертву Кали?
— Ни одного! — все так же честно ответил я.
— Плохой вопрос! — с сожалением констатировал Кревиол. — Людей эльфы ведь не считают разумными… Тупик… И действие сыворотки скоро закончится… А глотни-ка еще из бутылочки, тебе ведь уже все равно!
И Кревиол вновь поднес к моим губам горлышко…
***
Виталя сидел на троне, собранном из человеческих костей, подлокотники его кресла венчали полые черепа, в которые кто-то вставил красные фонарики, так что казалось, будто пустые глазницы черепушек источают жутковатое багровое свечение. Неприятное зрелище… Эффект портил сам Виталя, ерзавший на сидении, как восьмиклассник-двоечник, оказавшийся на «обязаловке» — опере Чайковского «Евгений Онегин» в Нижегородском театре. Но ерзал Виталя не просто так: ему никак не удавалось поудобнее уложить свой хвост — из-под обыкновенного серого пиджака у него виделся зеленоватый чешуйчатый и весь какой-то пупырчатый хвост ящера, короткий, но широкий, явно очень сильный.
— Дырку для хвоста надо в спинке кресла сделать, — сообщил я оборотню, пристроившему хвост вдоль спинки, — полукругом, — и попытавшемуся усесться.
— Что ты знаешь о дырках! — возмутился Виталя, оскалившись, но я не стал отвечать, а то тема какая-то двусмысленная. Мое молчание лишь подстегнуло оборотня — видать, принял за насмешку.
— Смотри, вот один бедный Йорик! — Виталя поцокал когтем по отполированному лбу черепа на правом подлокотнике, — а вот другой, побогаче! Оба могли часами говорить о дырках! Теперь они здесь, на моем троне, светят всеми своими дырками!
Впадина носа, глазницы, провал рта с частично сохранившимися зубами у левого «Йорика». Все по прейскуранту. А у правого была лишняя дырка — точно посередине лба.
«Тридцать восьмой калибр,- подумал я, — затылок, небось, напрочь снесло… хороший выстрел, уважаю…»
— Не о том думаешь, Корнеев, — заметил Виталя совершенно спокойно. — Ты лучше о Черной башне подумай! Подумай, археолог хренов, в какую дырку она могла при Переносе провалиться!..
Сразу после этих слов Витали его самого и его ужасный трон заволокло туманом, в сиреневых прожилках которого можно было только угадывать…
***
Сколько можно, а? Что, что угадывать? Туман в голове рассеивался крайне медленно и неохотно, но голоса я различал явственно. Лимлин? Этот-то здесь откуда? Хотя, если подумать, кто от гномов должен алхимика контролировать? С одной стороны, будет кого на спятившего Кревиола, подозревающего меня в том, что я адепт Кали, натравить! Вот ведь мания какая у человека! Это паранойя называется!
С другой стороны, как мне Лимлин будет в глаза смотреть? разве что сделать вид, будто я его не узнаю… Может у меня быть временая амнезия на фоне отравления? То, что Кревиол меня чем-то отравил, сомнений не было. Так полоскать меня может только после плохо очищенного самогона, когда весь организм отравлен сивушными маслами… А о чем это Лимлин говорит с таким увлечением?
— Зря ты меня через портал вызвал! Камнем клянусь — зря! Они же у нас регистрируются! Очень у тебя некстати совесть проснулась — теперь все строго по Закону будет… Пойми, с этим эльфом все не так, как с другими разумными! Мы не могли его отпустить! С другой стороны, мы не могли его удержать! Весело нам было, а? Представляшь, каково нам??? — спрашивал Лимлин кого-то. О ком это он рассуждает? — Он же связан с Камнем! Камень его принял! И не простой камень, а смарагд! Это для нас такое событие, такое событие… Ты хоть понимаешь, что это для нас значит??? Да где тебе, человече!..
Судя по снисходительным ноткам в голосе Лимлина и вот по этой, якобы «высокой», но на деле высокомерной звательной форме «человече», разговаривает гном с человеком… с Кревиолом?
— Ну и что? — непонимающе отзвался алхимик. Угадал я… — Что это значит?
— Только то, что если он умрет, то клан должен будет отомстить
