Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
ярла Сваарсона, и норлинги всей командой упаковали оборотня в настоящий кокон из ремней. То, что оборотень может ожить, понимали все. Не серебряные пули у меня были, совсем не серебряные. А потом вообще начался дурдом. Понаехали «виллисы» со злыми вояками, тварь погрузили в машину, нас всех под конвоем тоже отправили в полицейскую часть, оцепили место нашей с Сигурдом схватки и нагнали ополченцев и урядников. В суматохе я едва успел обговорить с Гуннаром Сваарсоном коекакие детали да сообщить очухавшемуся Сигурду о том, что свои зубы пусть при себе оставит, и «чекан» его мне без надобности – у самого такой же, а винтовку его я в страшном сне видел, так что не хочу. Норлинги вообще к снам с уважением относятся, так что мою неудачную шутку он воспринял вполне серьезно.
В полицейской части у нас был разговор с заспанным Парфеновым и абсолютно свежим приставом Иваном Сергеевичем о долге и чести «отряда по найму, ополчения города Сеславина». Я убеждал пристава, что именно обостренное понимание чести и долга перед мирно спящим городом, если в этом городе, конечно, ктонибудь спит в десять часов вечера, заставило нас, особо сдружившихся во время боевого дежурства норлингов с острова Чаячий, что в Северном море, и полуэльфа Петра Корнеева проверить закоулок возле пристани, где могла скрываться злокозненная тварь. Тварь удалось обнаружить и подстрелить, причем без потерь с нашей стороны – ей и удалосьто всего сбить с ног племянника прекрасно известного Ивану Сергеевичу ярла Сваарсона.
Все норлинги под тяжелым взглядом Гуннара сказали «Да!», стыдливо уставившись в потолок, – вот ведь сколько живут, а врать порядочно не научились! А я честно смотрел в глаза Ивану Сергеевичу и всем своим видом выражал готовность получить орден, медаль, премию, почетную грамоту, устную похвалу, торжественный ужин в мою честь, единогласное принятие меня в городской совет Сеславина, вручение мне звания почетного гражданина города… что там еще по списку?
– Молодцы, – спокойно произнес пристав, – надо бы всех вас отправить под военный трибунал за самовольные действия в составе вооруженной группы в момент чрезвычайного положения. Как считаешь, Парфенов?
– Чего уж, победителей не судят, – неожиданно вступился за нас усатый вахмистр, – хоть отбелились за то, что во время смены тварь упустили.
Ну ничего себе – мы, оказывается, виноваты, что тварь упустили! Пусть своих пулеметчиков наказывают! Онито мазали по акватории, где у них все тридцать три раза пристреляно! «В чешуе, как жар горя, тридцать три богатыря»!
Дальнейший разговор прервал долговязый урядник, всунувший башку в кабинет Ивана Сергеевича, как змея всовывает свою голову в дупло какойнибудь лесной птахи:
– Тварь вскрыли. Ничего.
И втянулся обратно, как будто его и не было.
Сваарсон и норлинги недоумевали, Парфенов тоже, но я понял, на предмет чего тварь вскрывали. Думали, вероятно, что у нее внутри – в желудке, например, – смарагды обнаружат. Идиоты. Это контрабандисты драгоценные камни глотают, и то в специальных контейнерах, чтоб от желудочного сока не попортились. Но я тоже был бы не против узнать, где находятся смарагды.
– Ладно, бойцы, – сказал пристав. – На сколько носов будем премию делить? Городской совет триста золотом дает, бланк векселя и право подписи – у меня.
– На меня выписывайте, – сказал я скромно, видя, что при слове «премия» норлинги както нездорово оживились, – а невелика ведь заслуга неподвижно лежащую тварь из ружей дырявить. А то, что я оружие Сигурду оставил, вовсе не значит, что я от законной премии откажусь в пользу какихто там жителей островов Северного моря, приехавших на заработки в Ярославское княжество.
Норлинги посмотрели на меня, Сваарсона, Ивана Сергеевича – и понуро потупились.
На пристава приятно было посмотреть – так он оживился, наблюдая эту немую сцену. Даже разрумянился. Но был, по своему обыкновению, сдержан.
– Нуну, – только и сказал он, вписывая мою фамилию в вексель. – Приложите к векселю большой палец правой руки, Петр Андреевич.
И я стал на триста золотых богаче. В целом мой капитал составил триста шесть новых рублей золотом. Вообще я думал, что больше дадут. За оборотня могли бы и побольше отсыпать.
– Все свободны, – пристав указал на дверь, – всех жду завтра в восемь на инструктаж.
– Позвольте, Иван Сергеевич! – Тут даже Парфенов проснулся. – Тварь же у нас! Группа распускается по контракту!
Норлинги поддержали нестройным гулом: каждый получил по двадцать золотых – неплохо за неполные сутки!
Иван Сергеевич только улыбнулся, но доброты и смирения в его улыбке не было ни на грош:
– Тварь, которую вы захватили, размером примерно полтора метра,
