Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
– должен быть наказан. Жестоко и необязательно адекватно. Смерть двух оборотней за ранения двух полицейских, если усатого считать, что в «Розовом какаду» перо в пузо получил, – вполне нормально. К ним бы третьего и четвертого – вообще бы зашибись. Поэтому Парфенов скоро съехал с больной для него темы.
Возвращались мы в угрюмом молчании, ожидая нагоняя и головомойки. Всетаки мы както плохо сработали. Да и урядники – даром что подготовленные люди, а тоже опростоволосились.
Иван Сергеевич обретался на крыльце, сам двор был под контролем людей Сваарсона и друэгаров, дочка начальника бесследно исчезла.
Выслушав доклад старшего урядника – того самого, который все полномочия с вахмистром не мог разделить, – пристав поманил Парфенова за собой, а мы остались на крыльце, где и просидели до момента, когда выскочивший Парфенов повел всех в известный трактир Собакина селедочки откушать да морсика испить. После обеда мы простояли до восьми вечера на стене, а в городе, как я понимаю, продолжалась операция по обходу домов и проверке населения на предмет укрывательства беглого оборотня, убийцы и похитителя изумрудов. Тем более что для полиции это был единственный шанс отыскать изумруды – содержащийся в спецкамере полицейского участка ящер откинул копыта примерно в тот момент, когда покончил с собой его двойник, напавший на конвой.
Когда Парфенов отпустил нас всетаки по домам, я невольно перешел на бег – так не терпелось выяснить, как Виталя отбоярился, если урядники к нему заходили, да как он там, в гостинице, не сдох еще от бескормицы?
Оказалось, не сдох. В размерах подуменьшился, из лежачих больных перешел в ходячие, захапал мой шерстяной свитер, ставший для него водолазкой, безбожно растянув его, подкормился в местном трактире, приказав занести расходы на мой счет, о чем мне радостно и сообщил гостиничник. Нет сил называть этого длиннобородого и длинноволосого старика с очками в стальной оправе портье, хоть убейте. И еще этот нетипичный представитель прислуги поджимал губешки так, что я сразу понял – чтото нехорошее случилось. Виталя, выглядящий вполне свежо, просветил меня, что, вопервых, полицейские, заходившие проверить, все ли в порядке, наверняка посчитали нас извращенцами и приверженцами «эльфийской любви», раз мы в одном номере оказались. А он, Виталя, значит, так испугался, что не стал этого опровергать. Вот спасибо, вот удружил. Тут бьешься, бьешься, а тебе нож в спину. Хотелось пнуть этого мерзавца между ног пыром, да не стал – еще сбегутся на скандал.
И еще Виталя выходил в город. На мое злобное шипение он ответил, что в моем свитере его все равно никто не узнает, с голоду подыхать ему никакого резону не было, шмотки свои из гостиницы «Шакшинской» он забрал, там же пришлось распрощаться с последними деньгами. Так что, вовторых, теперь он целиком и полностью зависит от моего милосердия.
– Вот спасибо, не знаю, что и делал бы без такого подарка, – проворчал я, но гнать Виталю не стал: пойти ему все равно некуда. И были у меня насчет него некоторые подозрения, что без его помощи назначенной премии за украденные изумруды не видать мне, как своих ушей.
– Не жмись, Корнеев. – Виталя был в добродушном настроении. – Я приятеля встретил, Игната, ты его вряд ли знаешь – на два курса младше меня был, учился на нашем факультете. Здесь целительствует. Так вот, он мне дал приглашение на бал, завтра вечером. Бал традиционный – черный фрак или пиджак, смокинг тоже можно – это предводитель дворянства, Евгений Васильевич, приглашают… Он всегда дает бал на день рождения жены, да еще повод есть – какойто Василь Васильич выздоровел. Я для тебя приглашение тоже взял. Знаю ведь тебя: сразу, откуда ни возьмись, отыщутся сердобольные дамы бальзаковского возраста, желающие вылечить тебя от болезни, коей является однополая любовь, а ты, не будь дурак…
Удар кулака бросил Виталю на кровать.
– Ты чего??? – заорал он, не пытаясь подняться, наоборот, запрокидывая голову с ползущей из носа темной струйкой крови. Зубки, впрочем, удлинились нехило. Ну да у меня «чекан» под рукой.
– Мы с тобой никогда ведь не были особыми приятелями, Виталя, – сказал я ядовито, потирая костяшки пальцев, – с чего ты взял, что можешь говорить при мне сальности, да еще после того, как ославил меня гомиком?
– Какой ты ханжа, Корнеев, – печально констатировал Виталя. – Как будто я сам не пострадал. И всегото хотел тебя развеселить чутьчуть. Думаешь, мне удобно, что ты на меня деньги тратишь, спасаешь меня и вообще возишься как с писаной торбой… А когда ты в Академии преподавал, знаешь, как на тебя девчонки западали?
Грубая лесть, но все равно приятно.
– Проехали! – выставил я ладонь, и Виталя, ухватившись за нее, был водружен
