Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
сюртук, жилет, он же камзол, штаны и рубаха – все будут ушиты мной за собственный счет и затем приняты без возражений и дополнительной платы. Пункт проката на этом ничего не теряет, а наоборот, обзаводится вещичками редкого размера. Пришлось, конечно, дать десятку лично в ладошку приказчику. Он же посоветовал хорошего портного, который может сделать всю работу за пару часов.
К портному пришлось бежать немедленно – для бала многие, вероятно, перешивали или чинили свои парадновыгребные костюмчики, а потому была вероятность, что я наткнусь на очередь. Ничуть не бывало. Портной, ателье которого занимало довольно светлое и просторное помещение на первом этаже трехэтажного особнячка на Арсенальной площади, встретил меня приветливо и радостно, взмахнув руками и воскликнувши:
– Айвай! Какой к’асивый молодой челаэк! П’остите, какой к’асивый эльф, нет, айай, какой эльф, полу, конечно же полуэльф! У меня есть ‘одственник, полук’овка, из наших и гоев, так очень, очень по’ядочный челаэк!
Был он сухонький, маленький, нос крючком, на висках короткие седые косички, на голове круглая шапочка, делающая его похожим на заведующего кафедрой магических искусств, что в Тверской академии. Судя по косичкам, норлингская мода дошла и в мирный Сеславин. Нет, какой я идиот! Не норлинг, конечно, простите меня, доблестные ярлы во главе с Гуннаром Сваарсоном.
Узнав, в чем проблема, портной ловко поставил меня на специальный невысокий пенек, который язык не поворачивался назвать подиумом, обмерил сантиметром, повязанным у него на шее на манер галстука, заверил в скорейшем выполнении заказа и выставил такой счет, что я мгновенно стал, как бы понаучному выразиться, антисемитом, что для полукровки практически невозможно.
Но подшил вещички портной быстро и качественно, и я перестал быть антисемитом. Всегото был антисемитом два часа, за которые успел пообедать в ближайшем трактире, потому что с утра не позавтракал. Зато точно знаю, что такое обед антисемита. Это свиные сардельки, картофельные зразы с грибами, которые иначе чем заразами назвать нельзя было, такие вкусные, салат витаминный из мелко нашинкованной капусты, зеленого яблока и морковки, две большие чашки чая с горячим калачом и репа в меду на десерт. А неплохо живут антисемиты. У меня, пока я не был антисемитом, не так уж и часто на десерт репка в меду была. Пальчики оближешь.
– Ви не смот’ите, што сю’тучок ста’енький, мате’иальчик п’ек’асно сох’анился, – вещал сухонький портной, смахивая с меня какието только ему одному видимые пылинки и одергивая полы сюртука, – еще и двадцати лет не п’ошло, как я пошил его специально для такого хо’ошего челаэка, пе’вой гильдии купца Афанасия Залыгина! В нем и хо’онили. Айвай! Какие это были похо’оны! Какая была музыка!! Как г’омко иг’али!!! Такой музыки я никогда не слышал, а ви уж пове’те, никто лучше ста’ого Соломона не ‘азби’ается в похо’онных ма’шах! А как плакала вдова!! Еще г’омче!!!
Тут я чуть с подиума не слетел. Зашибись! В этом костюмчике человека хоронили! Хороши наследнички! Для огненного погребения, значит, даже костюмчик пожалели – сняли перед отправкой в печь да и продали. С другой стороны, мнето что? Вряд ли этот костюм помнят – столько времени прошло. Мне в нем только раз на балу покрасоваться, да и простипрощай, славный город Сеславин!
* * *
У Витали были проблемы. Он не знал, как нацепить на узкий и блестящий лацкан смокинга свой университетский «поплавок». Замечательная штука. Если в аборигенских магических школах выпускникам выдают специальные медальоны – бронзовые, серебряные, серебряные с золотыми лучами, ну и абсолютным гениям полностью золотые, – то Тверская академия выдает такие стандартные «поплавки». Только по размеру, как говорят, раза в два с половиной больше прежних, тех, что выдавали до Переноса в вузах пришлых. По большому счету никто не может запретить называть эти ромбики «четырехлучевыми звездами», и, конечно, их, как и аборигенские медальоны, можно использовать как бланки для закачки заклинаний. «Поплавки» исполнены из драгметаллов, завязаны на конкретную личность, их обязательно надевать на все официальные мероприятия.
– Повесь на шею на манер аборигенов, чего ты, – просветил я Виталю, рассматривая его платиновый значок, – чего мучаешься? Там же ушко для шнурка предусмотрено.
– Не могу: по статуту Почетного знака Бэраха, его нельзя носить с чемто еще. А знак носят именно на шее. – И он кивнул на красную ленточку, на которой висела золотая медалька.
– У тебя «Бэрах» есть? – неприятно удивился я. – Давно дали?
– Тебя уже турнули… – Виталя явно не был расположен рассказывать подробности, а я и не рвался выяснять, за какие такие подвиги академическое
