Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
что с ней вообще происходит? Она вообще понимает, о чем говорит? Вроде все ее действия до сих пор производили впечатление разумных. Или я чего в девушках не понимаю? Сошла с ума от внезапной любви? Так это только в романах в мягких переплетах, которые дамочки за пятьдесят с неустроенной личной жизнью от скуки читают. Я, конечно, понимаю, что ползала глаз с нее не сводит… А Виталя сбежал, хотя ему тоже умиляться полагается. Да как ему не умиляться, если он еще в студенчестве понял, что у него девушки никогда не будет? И в бордельто он ходить осмеливался, дайте прикинуть, когда там относительное равновесие! При окончании первого и начале второго лунного цикла, равно как и при окончании третьего и начале четвертого…
– Нет, нет, нет! – проговорила вдруг Наташа, качнулась с носка на каблук и неожиданно, запрокинув голову, взвыла. Да как взвыла! Многие из тех, кто был в зале, присели, зажимая уши, в руках большинства мужчин появились пистолеты, «дерринджеры» и «штайры» всякие. Василий Васильевич, снимавший у входа в залу обязательную для парадной формы саблю – неужто танцевать собрался после ранения? – обнажил клинок и застыл в дверях в позиции, выдающей в нем неплохого саблиста.
Понимая, что происходит чтото неправильное, я попытался приобнять девушку, которую трясло, как в лихорадке. Вот уж не знал, что, держа такую аппетитную блондинку в объятиях, буду мечтать, чтобы нас «застал врасплох» ее папа.
Папа не замедлил явиться.
– Гном, у гнома камни дома! – продолжала кричать Наташа. – Возьми камни, три камня, три карты, тройка, семерка, туз! Здравствуйте, господа! Верь – не верь! Дверь! Смерть!
– Пустите, Корнеев, это чтото бессмысленное, это бред! Она больна!.. Доктора!
Пристав ловко оттеснил меня от дочери, подхватил ее на руки и почти бегом рванул к входной двери, чтобы столкнуться с бледным, но решительным Василием Васильевичем.
– Уложите ее на диван, – распорядился агент, указывая саблей на канапе, стоящее около входа, – сейчас доктор подойдет, доктор!
– Доктор! – взревела толпа и вытолкнула из своей массы Игнатия в черном фраке и белом галстуке бабочкой. Через плечо у него была повязана белая же лента, на манер орденской. За распорядителя танцев он сегодня. Да где ж Виталя?
Доктор рысцой стал приближаться к девушке, но она, вдруг с неженской силой отбросив пристава, растянула губы в страшной ухмылке:
– Я достала смарагды!
С этими словам она подтянула колени к груди, сжалась в комочек, вспышка! И она исчезла, только на диванчике остался неровный опаленный след, повторяющий форму ее тела.
* * *
Сказать, что все были в замешательстве и смятении, – значит не сказать ничего. Василий Васильевич и Иван Сергеевич убежали распоряжаться, приказав всем оставаться на местах, как в недоброй памяти «Розовом какаду», я сидел, зажав голову руками, ктото уже чтото пил, чемто закусывал, в воздухе клубился дым, танцы, понятное дело, отменили, кругом судачили о порталах и их формах. Не приходилось мне встречаться с такими порталами, это точно! Бред Наташи слышали многие, так что толкователей ее слов нашлось предостаточно. Да и выразилась она яснее ясного. Компания офицеров, не теряя драгоценного времени, установила какойто стол и засела писать отчеты.
– Вот сукато! – Какойто поручик не выдержал и стукнул ладонью по столу. – Чего ей не хватало! Все всегда к ее услугам! Нет, смарагдов захотелось! Знал я, что у баб от брюликов крышу сносит, но на Натаху не думал! Вот же тварь паскудная!
Я неторопливо снял белую перчатку с правой руки, скомкал в кулаке и бросил на стол перед поручиком. Она чуть проехала по полированной поверхности и совсем легко толкнулась поручику в грудь. Хорошо получилось, эффектно…
Сказать, что он покраснел, означает крупно ошибиться. Хорошо, что его оттащили сразу, – разорвал бы меня, как Тузик грелку. Ко мне немедленно направился немолодой и по виду добродушный штабскапитан.
– Это оскорбление, милсдарь! – несколько недоуменно обратился он ко мне. – Имею честь представиться, гарнизонный командир, военный комендант Сеславина штабскапитан Игорь Иванович Илютин. Видимо, секундант оскорбленного вами поручика Свечникова: кроме меня тут некомус.
Так вот ты какой, северный олень! И не толстый совсем, скорее широкий и плотный, похожий на борца.
– Не оскорбленного, но вызванного на дуэль, – поправил я штабскапитана, мысленно восторгаясь его ловкостью. – Это он произвел словесное оскорбление! Свидетелей куча. Будем обращаться в суд и собирать показания?
– Нет, что вы, какой суд, – сразу сдал назад штабскапитан. – Тут дело посерьезнее гражданского суда, по которому вам, кстати, как лицу, оскорбившему офицера, на каторжные
