Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
работы бы светило.
Я, конечно, знал о таких законах – оскорбление офицера действительно каралось ужасно сурово, – если бы я ударил этого офицерика, то получил бы лет пять каторжных работ независимо от того, подавал бы он заявление в полицию или не подавал. И погиб бы там на второй день от несчастного случая. А, учитывая мой характер, может, и на первый. Если бы я бросил перчатку ему в лицо, плюнул бы или еще что такое учудил – опять же на пять лет бы законопатили, и погиб бы я на первый день. Но физического контакта с личностью поручика не было, так что мой бросок перчатки мог считаться только оскорблением чести и достоинства. Я ж перчатку на стол бросал, все видели. А если поручик обратится в суд, то ходить ему оплеванному до первого офицерского собрания, на котором ему предложат, вежливо так, покинуть ряды и не позорить их своим присутствием. Мне суд припаяет… или ничего не припаяет, учитывая, что я имел право вызвать офицера на дуэль – как преподаватель Тверской академии, имеющий право на классный чин. Или уж года три каторжных работ, и погибну я… сами понимаете.
Но если поручик в суд не обратится, тогда дуэль. И тутто самое важное – выбор оружия. Если в конфликте с Сигурдом Сваарсоном все висело на волоске – предложи он драться на норлингских боевых топорах, тут мне и конец, – то дуэль с офицером из Нового княжества расписана от и до, на основании старинного, 1912 года еще, до Переноса, Кодекса. Есть только один сложный момент – кого считать оскорбленным, а кого оскорбителем. Причем вызванный и оскорбленный, само собой, почти никогда не являются одним и тем же лицом. Второй имеет право на выбор оружия. Если штабскапитан Илютин будет настаивать на том, что оскорбленный – поручик Свечников, то мне не поздоровится. И это надо предотвратить.
– У вас, кстати, есть секунданты? – Штабскапитан явно хотел навязать мне когонибудь из своих гарнизонных, но я кивнул на застывшего вопросительным знаком Виталю, представив его как дворянина, выпускника и преподавателя Тверской академии и кавалера Почетного знака Малой академической медали имени Бэраха, коим он, собственно говоря, и являлся. После чего заявил, что на правах оскорбленного хотел бы приступить к выбору оружия и места дуэли.
– Бросив перчатку моему доверителю, вы оскорбили его честь прилюдно, – заявил штабскапитан.
Вот ведь дока!
– Он совершил более мерзкий поступок, причем по отношению к даме, а по Дуэльному кодексу это повышает степень оскорбления на одну ступень.
Этот разговор начал вызывать у меня такие же ощущения, как у ценителя вина – бордо из Армира урожая 194го. Судя по лоснящейся роже военного коменданта, у него тоже. Обступившие нас солидные джентльмены вообще, кажется, начали заплыв в бочке с мальвазией. Немного нарушил идиллию сам поручик, вырвавшийся из рук удерживающих его офицеров и подбежавший к нам:
– Выбирайте оружие, демон вас забери! Убью!
– Винтовка, «мосинка» или «энфилд», полный магазин, дистанция шестьсот метров, – тут же выдвинул я список давно продуманных требований. И подвигал сначала одним ухом, потом другим. Ага! Попробуй эльфа на таком расстоянии снять. Ято тебя одним выстрелом, первым же…
Все зароптали.
– Это же убийство! – выкрикнул один из обступивших нас штатских, тщетно пытаясь прикурить сигару от свечки из канделябра.
– Бретер! – высказал мнение другой столп общества, и я был готов расцеловать его в отвисшие, как у бульдога, щеки. – Бретер, господа, это такой дуэлист, чья слава зависит от количества убийств.
– Тогда все норлинги – бретеры, – усомнился третий господин, баюкая в ладони широкий бокал с армирским коньяком, – у них чем зубов в косице больше, тем и уважения…
– Нет, так не пойдет! – это штабскапитан.
– Согласен! Мне плевать! – А это поручик. Ух, горяч!
Штабскапитан отстранил рукой рвущегося в бой поручика, мигнув двум офицерам, чтобы они отвели того куда подальше, и довольно мягко выговорил мне, что, дескать, использовать врожденные способности эльфов к меткой стрельбе неблагородно. Как, к примеру, если бы я был магом и использовал магическую силу в поединке с обычным человеком.
– Так ведь никто не мешает господину поручику использовать благоприобретенные способности к стрельбе! – возразил я. – Его же учили стрелять. Он же офицер великой армии Ярославского княжества!
Штабскапитан злобно зашипел, но, понятное дело, возразить ему было нечего. Все вокруг осуждающе качали головами. Это был триумф. Я еще подождал, улыбаясь прямо в белое оскаленное лицо поручика, давая ему понять, что он проиграл, что жить ему осталось ровно столько, сколько времени пройдет от этого момента до того, как я возьму в руки винтовку.
И, выждав еще мгновение,
