Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
бы.
– Давай вторым номером, Игнат, – скомандовал Виталя, скривился, на его шее и лбу выступили жилы, его руки, обхватившие голову поручика, стали наливаться зеленоватым свечением, Игнатий радостно вскрикнул и погрузился в волшбу, напитывая это свечение какимто искрами, свернувшимися в кокон и исчезнувшими в миллиметре над раскроенным лбом поручика.
– Получилось… – Отдуваясь, Виталя отошел от раненого. Пот лил с него ручьями, взгляд метался по лицам людей, как загнанная крыса, остановился на лице Ивана Сергеевича, и на том, что тот ему протягивал. «Добрый доктор Айболит» схватил флягу, сделал глоток, которому позавидовал бы Бармалей, скривился, приложился второй раз, затем протянул флягу мокрому как мышь Игнатию. Тот тоже сделал пару глотков и вернул флягу приставу. От обоих медикусов распространялся божественный аромат коньяка из Армира. Вот бы мне тоже!
– Жить будет, служить – вряд ли! – Игнатий говорил кратко, даже после коньяка слова давались ему с трудом. – Берите, несем. – Он указал на стоящие в сложенном виде у стены носилки, а я отошел в сторону, решив не демонстрировать особую заботу о пострадавшем: и без меня доброхоты найдутся.
Иван Сергеевич оказался рядом со мной вовремя – чтобы поймать за рукав штабскапитана и спросить:
– Вы завершили свои обязанности секунданта, господин Илютин?
– Дуэль завершена. Оскорбление смыто кровью! – Мне показалось, что на меня сейчас брызнут осколки зубов штабскапитана Илютина – так он скрипел ими, выговаривая эту ритуальную фразу.
– Да! – слегка не по протоколу подтвердил Виталя, но к нему никто не стал придираться.
Иван Сергеевич потряс флягу, протянул ее мне и заметил, совершенно спокойно глядя на суетящихся вокруг поручика офицеров:
– Я не делал ставки, как многие здесь, потому что считаю, что ставить на кровь – гнусно, но если бы я ставил деньги, то на вас, Корнеев.
– Почему? – Надо было чтото спросить, но меня сейчас больше занимала восхитительная волна тепла, омывшая мой закаменевший желудок после глотка из фляжки пристава.
– Я давно заметил, что когда вы сердитесь или волнуетесь, то уши закладываете назад, что твой кот, – фыркнул пристав, – а перед поединком ушки у вас стояли вертикально. И были вы, следственно, совершенно спокойны, что нехарактерно для того, кто собирается драться незнакомым оружием. И дальнейший спектакль ваш я не без удовольствия наблюдал.
Иван Сергеевич многозначительно помолчал, а затем продолжил:
– Заберу я вас и секунданта вашего, потолковать надо. Да и покажу коечто… Собирайтесь.
– Да мне что собиратьто, нищему собраться – только подпоясаться… Виталя, нас ждут великие дела!
– Не забудьте только выигрыш свой получить…
– Какой выигрыш?
– Да винтовку, о которой вы так хлопотали, а теперь выиграть изволили, – вон несут уже.
С отвращением я принял из рук подошедших родичей Глоина эсвэдэшку поручика. И в рукито взять неприятно…
– Познакомься, Петя, – пробасил Глоин, – двоюродные мои, Двалин Кресало и Лимлин Вальтовый Козырь. Понимаешь, непонятно было, кто победит, так что я решил до схватки вас не знакомить, чтобы в случае чего…
Практичности гномов я завидовал всегда самой черной завистью!
* * *
– Похоже, золотая, – с удивлением произнес Стрекалов, глядя на небольшую круглую коробочку, вроде как из косметических.
Именно ее показал нам с Виталей Иван Сергеевич, откинув покрывало на довольно роскошной кровати в комнате, которая, конечно, никому, кроме Наташи, принадлежать не могла.
– Вся из золота, полностью? – Я протянул руку к коробочке, думая хоть на вес определить, сколько золота в этой штуковине, и тут же получил по рукам от разгневанного Витали.
– Сдурел, Корнеев? Жить надоело? – прошипел он и профессорским тоном потребовал у хозяина дома пинцет. Тон Иван Сергеевич стерпел, хотя поморщился, после чего признал, что дома пинцета не держит. Незачем. Пришлось удовольствоваться свернутой накрахмаленной салфеткой и парой простых карандашей, которыми Виталя начал действовать со скоростью и сноровкой любителя восточной кухни и, следовательно, палочек для еды. Койзами и я умею орудовать, тут ума много не надо. Перевернув коробочку набок, а потом и на крышку, чтобы осмотреть ее дно, Виталя потребовал увеличительное стекло, лупу, подзорную трубу, бинокль… Не знаю, как долго он продолжал бы выкрикивать свои несуразные требования, но пристав уже протягивал ему самую настоящую лупу на длинной черной эбонитовой ручке. Из набора Шерлока Холмса, не иначе. Почему же тогда пинцета нет?
– Ага! – Виталя самодовольно уставился на едва заметную, чуть шероховатую полоску металла, слегка вдавленную
