Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
в поверхность коробочки. – Это надпись. Точно надпись. Руническая, но не заклинание. Магии от коробки не чувствую. А надпись – скорее, имя. На древневиларском. Корнеев, посмотри!
– Ашмаи? Ашмаи. Комунибудь это о чемто говорит?
Мне лично ни о чем не говорило – имя какогото демона, кажется, а Иван Сергеевич задумался. И видок у него был не слишком веселым: наверное, под стать мыслям.
– Открываем?
Виталю уговаривать не пришлось. Он надел перчатки – те самые белые лайковые перчатки, которые надевал на бал, осторожно повернул крышку коробочки против часовой стрелки и снял ее.
Коробочка была пуста, только на стенках виднелись остатки какойто жирноватой субстанции, похожей на косметический крем зеленоватого цвета. А запах от этого крема шел непередаваемый. Пахло травами, молодостью, красотой, силой. Силой? И еще какой! Непонятно было, как такое не засекли сразу, когда коробочка была закрыта. Или золото так экранирует хорошо, или она от контакта с кожей теряет свойство магию излучать. А то ведь того, кто таким кремом намажется, первый патруль в кутузку потащит. И еще отдавало гадостью какойто непередаваемой. Будто из крематория, который дешевым одеколоном сбрызнули. Вроде запашок отбивает, но такая смесь получается – вырви глаз!
– Что это? – Меня тошнило, пристава тоже, а у Витали глаза горели, как фонари.
– Я знаю, что это! Я… я… читал в нашем факультетском бюллетене! Это же крем «Ведьма», он же «Маргарита», его еще называют просто «Крем», и запрещен он по всему Великоречью как тяжелый наркотик магического происхождения! – Сказать, что Виталя был взбудоражен, значило не сказать ничего. – Действует только на женщин! Мгновенное привыкание! Возник неизвестно откуда, недавно совсем! Эффект потрясающий! У обычного человека появляется Сила, да такая, что страшно подумать, тело на глазах молодеет, волосы становятся превосходными, цвет лица – загляденье! Зубы! Вообще! Любую дурнушку красавицей сделает! Потом, правда, тяжелые галлюцинации, ломка страшная, блокада памяти, без новой дозы – смерть. Печень отказывает, почки, да почти все внутренние органы.
– А это точно Наташина коробочка? – Я смотрел на пристава с надеждой, которая уже приготовилась умереть: табличку «последняя» на шею надела и лапки на груди сложила.
– Не знаю… – Пристав был мрачен. – Но, кроме Наташи, сюда никто не заходит. Убирает в своей комнате она тоже всегда сама – я так с детства приучил.
– Подбросили? – Глупость вопроса была очевидна для меня самого. Кто ж золотую коробочку подбрасывать будет? Была бы из какого другого материала…
– Я тоже надеялся, но никто не вручает мне писем с угрозами и предложениями, никто не приходит с обыском, все в растерянности. Я тоже. И главное… – Пристав посмотрел на нас совершенно спокойным взглядом, так что я даже усомнился в его адекватности. Я бы точно так спокойно себя не вел, если бы у меня дочь наркоманкой оказалась. – Зачем ей этот крем? Она и так красавицей была, полгорода сватались, тот же Свечников – один из многих. Всем отказала! К колдовству никогда талантов у нее не было, не интересовалась она им, да и без колдовских способностей мы прекрасно жили – денег хватало…
Свечников, значит… Понятненько… Сделать наркозависимой дочку важнейшего чиновника в городе выгодно многим: и контрабандистам, и мошенникам всех мастей, и…
– Иван Сергеевич, а зачем вы нас позвали? – спросил я осторожно.
– Вас, Петр Андреевич, не мог не позвать. – Пристав усмехнулся, и я понял, что передо мной совершенно непредсказуемый человек, возможно, безумец. – Как же, защитник чести моей Наташи! А вот вас, господин Стрекалов, пригласил, потому что вы биолог и медик. Хотелось услышать ваше экспертное заключение, и ответьте мне на вопросик один – как вы с Алей связаны?
– С кем? – спросили мы с Виталей одновременно, но ответил пристав только мне:
– А вы, Петр Андреевич, тоже знакомы. Вот уж не ожидал от вас… Но наш пострел везде поспел – в доме терпимости «Принцесса Греза» вы познакомились.
– Это что же, Аля – сокращение от Ардальи? – в совершенном обалдении спросил я.
– Какая Ардалья? – Пристав вежливо поднял бровь, всем своим видом показывая: его не касается, что за непотребные знакомства завязались у меня в местных бардаках. Ну ни фига себе, сам же тему поднял! – Я имею в виду Альенду – хозяйку этого сомнительного заведения. И мою, так сказать, жену. И мать Наташи, по совместительству.
Ваще я попал!
– Жену? – пискнул я, хватаясь руками за башку. – Мать? Наташина мать? – Так симпатичная мадам в «Грезе»… Что я ей говорил? Что я ей говорил? Что я ей говорил? Чтото про глаза голубые… За задницу хватал? Нет, кажется, не хватал – фууу, какое облегчение. Тещу
