Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
содрали золотой за двухнедельное хранение СВДП в арсенале, приютившемся у ворот города, «таран» порекомендовали держать в чехле, если я не хочу неприятностей, опечатав заодно и чехол дурацкой ниткой с сургучиком. Совершенно бессмысленная мера предосторожности – в том же Сеславине такой ерундой не заморачивались, – другое дело, что я «таран» в чехле и держал. А чехол в сумке. Если на службу в «группу по найму ополчения» не бегал. По поводу «чекана» в кобуре и Виталиного кольта мне никто ничего не сказал, только смешливый рядовой спросил, не эльф ли я Закатной пущи и не собираюсь ли ударить по Твери с тыла, – столько оружия везу.
Смех смехом, но ко мне пододвинулся насторожившийся унтер, а другие солдатики аккуратно сменили позицию, явно готовясь взять меня в несколько огней, если что не так. И опять волшебная бумажка от Ивана Сергеевича помогла. Я даже со смаком принялся рассказывать, как мы ящеров «гонялигоняли, душилидушили»… Тут как раз колонна грузовиков подошла, та самая, и меня, такого разговорчивого, заткнули, попросив на выход, то есть выезд. А я и рад.
За разговорами солдатики не удосужились спросить даже, какова цель моего прибытия в Ярославль, хотя обязаны были по протоколу. Хорошо быть честным и открытым – как я расписывал свои боевые действия в Сеславине против тридцати трех оборотнейкрокодилов, так хоть в газету помещай, в рубрику «Наши герои».
Кстати, газета! Куплю газету, брошу вещички в ближайшей к Которосли гостинице – и пойду бродить по Ярославлю, самому красивому городу, который я видел. Нет в Великоречье городов красивее, ручаюсь! С огромным удовольствием я проехал вдоль Великой, по дороге, которую не перекрывала стена с колючкой – редкий случай, сразу видно – столица.
Гостиница, конечно, роскошью не удивила, но номер мне достался очень хороший, светлый, и мебель новая. Я бросил вещи посреди комнаты, пригладил волосы перед зеркалом, поправил кобуру с «чеканом» – больше ничего из оружия брать с собой не буду. Ножи и кистени не в счет. Открыл дверь номера, шагнул в коридор…
Темнота.
* * *
Мокро както.
– Очнулись, Петр Андреевич? – Глумливый голос показался знакомым. – Или еще водички?
– Еще, – разлепил я губы, и на меня обрушился ледяной водопад. Хоть в голове просветлело.
Так. Я сижу. Ноги с руками примотаны. Попробовать глаза открыть? Если я открою глаза, то увижу тех бандитов, кто меня спеленал. Как младенца, как несмышленыша, твою ж! Если я их увижу, то, скорее всего, живым мне не уйти. Опять же если это бандиты. А если полиция? Я осторожно открыл один глаз, второй – и увидел того, кого в принципе не ожидал увидеть: помощника Василия Васильевича из контрразведки, щеголя в костюметройке, не помню как зовут. Или он не представлялся?
– Вижу, очнулись, Петр Андреевич! – с какимито даже сочувствующими интонациями сказал контрразведчик. – Где смарагды, колись, козел! – А это его уже на крик срывает. Напугать, что ли, хочет контрастом? Или напугаться?
Я окинул взглядом помещение. Перетащили, сволочи… Я находился в освещенной лампами дневного света комнате без окон, пол неровный, выложен плиткой, сток сбоку виднеется. На операционную не похожа. Значит, допросная в контрразведке. Не слишком ли круто задержание и арест произвели?
– За козла ответишь, – сказал я слабым голосом, так что щеголю пришлось поптичьи вытягивать голову, чтобы услышать. Я орать не буду, я существо слабое, щас вообще глаза закачу и в обморок упаду. – Ааа! – Вот за ухо не надо. Больно же.
Но ни притвориться, ни в обморок мне упасть не дадут. Скосив глаза, я увидел второго живодера, которого не засек раньше, – немного не до того было. Но обидно все равно. По виду это был не палач в классическом понимании слова – шкафоподобный здоровяк с маленькой головой на широких плечах и свиными глазками, – нет, это был сухонький такой сморчокстаричок, с железными, правда, пальцами, в чем я только что убедился. Смотрит внимательно, без злобы и сочувствия. Идеальный такой убийца. Мундирчик на нем унтерский, застиранный, поверх даже фартука не накинул. То ли крови не будет, то ли будут бить так, чтобы все гематомы внутренними оказались. Глядя на старичка, верю – сможет. Но то, что в допросной дознаватель не один, – радует. Глядишь, еще кто подтянется, свидетель хоть какойнибудь. Надо только время потянуть.
– Еще раз спрашиваю: где камни, Корнеев? – Молодой щеголь смотрел опять ласково и доброжелательно. Не знаю, на тех, кто своей вины не чувствует, эти его переходики – от воплей к сладости невообразимой – действуют или нет? На меня вот не действуют. Я коечто пострашнее видал. Сегодня во сне, например. Молчу.
– Говорить не хочешь, Корнеев? – К такому повороту событий он должен быть готов
