Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
с солью, глаза были мутны, на носу проступили синеватые жилки. Спинка стула, с которого я слетел, была разбита в щепки, но в руках Аристарха не было ничего. «Это он кулаком хотел мне по затылку врезать, да Иган спас», – понял я и стал вылезать изпод стола. Нехорошо получится, если Аристарх на Игана изза меня наедет, – тот в моих делах ни ухом ни брюхом…
– Оставаться на месте, Департамент благочиния! – внаглую заявил Аристарх, откинув ремешок, пересекающий крышку кожаной кобуры странного старинного покроя. И еще Аристарх отшагнул назад, разрывая дистанцию. Миг – и пистолет оказался в руке у палача. Но Иган уже был рядом с ним, как будто предвидел все его действия. Я не углядел движения полудемона, но ствол кольта военного образца развернулся в сторону Аристарха, сминая в суставе указательный палец унтера, а затем неожиданно громко прозвучат выстрел.
Иган наклонился, подхватил меня под мышки и вытащил изпод стола окончательно.
– Жаль, не успели договорить… – сморщился полудемон, глядя на меня светящимися глазами, зрачки которых приобретали привычную круглую форму. Из кошачьей, вытянутой. – Прости, Петр, мне бежать надо. – С этими словами Иган стряхнул прямо на пол с обвивающего правое запястье браслета какуюто светящуюся звездочку, развернувшуюся в необыкновенно красивый портал, по форме напоминающий зрачок полудемона, и шагнул туда. А мне оставалось только смотреть, как портал за тифлингомпоэтом превращается в узкий луч света, на мгновение пробивший воздух от пола до потока, и гаснет.
Потом я обернулся к трупу Аристарха и произнес прощальную речь, как полагается:
– У тебя была тонкая, ранимая натура, не выносящая грубых шуток. Поэтому ты работал палачом. Прощай, Аристарх.
* * *
Отпустили меня из полицейского участка только через несколько часов. Пока я сидел в участке, все пытался понять, почему Иган писал стихи на великореченском. Ведь должен был писать потифлинговски. Или на виларском. Тут, похоже, два объяснения. Культура пришлых значительно повлияла на культуру мира, в который они «провалились». И языком новой культуры Великоречья стал русский – великореченский состоит из русского на девяносто процентов. Иган просто писал на «литературном» языке. Юлий Цезарь так вообще, когда его сенаторы перышками щекотали, на греческом изволил изъясняться. Кай сю, тэкнон. А вовсе не «И ты, Брут!». И это в последние минуты жизни! Вот что значит культурное доминирование… И второй вариант – палачом Игана должна стать женщина из пришлых, но не тифлингесса… Чтото я сомневаюсь, что какойнибудь «палач» с Иганом справится…
К счастью, ВасьВася из контрразведки в участке не появился и в разборе всего этого безобразия участия не принимал. Забыл, не забежал, не поздравил. Не сказал, что благодаря мне избавился, наконец, от мерзавца и скотины Аристарха, который бросал пятно своей неоправданной жестокостью на всю контрразведку Ярославля. Где же он, агент проклятый?
Кабатчик, оказывается, от скуки прислушивался к нашему с Иганом разговору, зато теперь он клятвенно подтвердил, что и вчера вечером, и сегодня утром мы с Иганом мирно говорили о поэзии и даже чтото писали. Подтвердил он и то, что драку начал пьяный Аристарх, и кольт первым вытянул тоже он. Против меня, таким образом, никто не стал выдвигать никаких обвинений, разве что отобрали в качестве вещдока заляпанные соусом и грязью черновики полудемона. На автопилоте дойдя до гостиницы, я уселся в номере на журнальный столик и задумался: как бы тифлинг закончил свой стишок? И захихикал: стихи были про его палача, а замочили – моего! Решив не заморачиваться, я коекак сложил шмотье в сумку, стараясь главным образом не смешивать чистого с грязным, и поехал выручать винтовку из арсенала – надо в Гуляйполе ехать, нечего рассиживаться. Проще всего добраться, конечно, по реке. Но ехать в Ярославский порт мне не хотелось. Не представляю, как тут можно договориться с кемто о перевозке в Гуляйполе. Точнее, можно, конечно, но не мне. Мне и так слишком много внимания контрразведчики уделяли, а после смерти Аристарха должны вообще «хвост» повесить. Даже не буду в зеркало заднего вида смотреть – и так понятно, что «наружки» не обнаружу, только изведусь весь. Не удержался, всетаки посмотрел в зеркало. Пустая дорога.
Любой нормальный капитан, взявший меня на борт баржи за пригоршню золотых в любое другое время, сейчас откажется и сделает вид, что не понимает, о чем я говорю, – думаю, все, кому надо, уже мою историю знают.
И нужно быстрее валить из Ярославля – у агентов я на крючке. Не сегодня завтра Василий Васильевич из Ананьино приедет с хорошими в кавычках новостями – что не заезжал Виталя в село. Тогда – второй допрос, и тамто со мной миндальничать не будут.
