Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
Нука я приторможу. Идея есть. Идея проста, как булыжник: не надо за мной следить, не надо хвоста, не надо на меня навешивать магический маячок. Я винтовку в арсенал на въезде сдал? Сдал. Вернусь за ней? Конечно. Как же эльф за своей винтовкой, да не просто винтовкой, а самозарядкой, СВД, не вернется? Проще представить, что эльфы в горные пещеры из пущ своих переселятся. А если они знают, что СВД – трофей, то и вообще беспокоиться нечего. Так что на крючке я с того момента, как СВД сдал. Сорвусь, не сорвусь?
Мышки давились, плакали, но продолжали жевать кактус. Я чуть не рыдал. Но ехал к арсеналу. Что ж такое, а?
Винтовку, впрочем, выдали без проблем. Теперь если на выезде из города повяжут, то я дурак, однозначно. Слабовольный маразматик, сам сующий голову в петлю.
Пока я ругался, недовольный унтер на воротах попросил меня выйти из машины, осмотрел ее, оглянулся на колдуна, проверившего меня уставным жезлом, и дал отмашку на выезд. Поразительно! И здесь меня не тронули. Чтото не так в Ярославском княжестве. Как говорится, неладно чтото в Датском королевстве. То, что мне повстречался палач, которого можно «обидеть», – случайность. Допустим… Повезло. То, что ВасьВася не озаботился задержать меня на выезде из города, – тоже случайность. Хорошо, допустим. Может, история о пукающем эльфе так смутила всю ярославскую контрразведку, что они решили вообще со мной не связываться? Во избежание последующей дегазации служебных помещений здания контрразведки? Вызова войск химзащиты и тэ пэ? Очень смешно. Пришлось сделать вывод, что ничего я не понимаю в этих раскладах, потому что считать ярославских службистов законченными идиотами мне не давал элементарный здравый смысл. С другой стороны, как они допускают, чтобы почти на территории княжества расцвел такой милый городок, как Гуляйполе? Ну не идиоты ли?
На машине туда, в Гуляйполе, добираться долго. Но есть такое слово – надо. И надо придумать, как переправиться через Великую: я все еще на правом берегу.
* * *
Виталя сидел за столом, сильно сгорбившись. Он кутался в какойто прожженный в разных местах лабораторный халат, вид у него был такой, будто дыры в халате оставлены не реактивами, а пулями. Бледный какойто, с синюшным оттенком. В руках он крутил простую игрушку – ту самую ярко раскрашенную матрешку с красными кругами вместо румянца и восьминогими паучками вместо глазок с ресницами. Такую со всей охотой производят как пришлые умельцы, так и научившиеся от них аборигены.
– Ты знаешь, что это? – спросил он скучным голосом.
– Матрешка… – ответил я, напрягшись внутренне и ожидая, что Виталя опять начнет чтото предъявлять. – Игрушка такая.
– Ага, – невесело подтвердил мертвый оборотень, – а принцип действия ты представляешь?
– Да чего там, – отмахнулся я, – одна маленькая цельнодеревянная игрушка вкладывается в подобную, большую по размеру, но полую внутри. И так дальше до тех пределов, пока у производителя хватает терпения и материала.
– Вот представь, Корнеев… – Виталя согласно покивал на мое определение, но вид у него стал совсем несчастный.
Он быстро «разломил» матрешку пополам, достал куколку поменьше, следующую, еще следующую, еще… сколько их? Я как завороженный следил за быстрыми и какимито рваными движениями его рук. С такой же ловкостью он воссоединил половинки разнокалиберных матрешек, и перед ним на столе выстроились восемь штук дурацких куколок, толстеньких в талии и незначительно сужающихся к голове и «ногам».
– Вот представь, – повторил он, – я так же изменялся. В новолуние – вот таким был… – Он ткнул пальцем в самую маленькую, цельную фигурку. – В полнолуние – таким. – Виталя указал на самую большую. – А когда ты в меня стрелял, таким вот примерно…
Тут он взял в ладонь одну из «промежуточных» фигурок, сжал ее пальцами, и во все стороны брызнула тонкая щепа.
– Вот одну ты сломал, – проговорил Виталя с тихим бешенством, глаза его уже нехорошо сверкали, – когда меня застрелил. А остальные? Остальныето целы! Ты понимаешь, придурок? Я прихожу к тебе почему? Думаешь, мне нравится?
Он не выдержал, одним движением руки смахнул со стола все фигурки, вскочил со стула.
Вот достал так достал. Теперь уже наглядную демонстрацию делает, с примерами. Прямым в челюсть я отправил его обратно посидеть, заметив:
– Че ты мне матрешки свои суешь, Стрекалов? Наша игрушка, полюбому, ванькавстанька!
* * *
Проснулся я в обалдении от такой своей наглости. Никогда так с Виталей во сне не разговаривал, не бил его тем более. Чтото наглею я на глазах…
Нечего разлеживаться. Для начала подошел к окну и распахнул ставни. Заборы. Заточенные в спицу колья высокого частокола. Петух с лихо заваленным
