Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
смерть! Ночью изза стен выезжают только сильные отряды. В одиночку мне будет трудновато выжить.
Кемменамендур, похоже, понял, что переборщил, но остановиться не мог.
– Уходи, Корнеев! – процедил он сквозь зубы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наорать на меня. Вокруг его пальцев, намертво вцепившихся в локти, стало потихоньку разгораться голубоватое свечение. Да он колдун, и неслабый. Что ж, это многое объясняет. Например, как он еще не вылетел в трубу со своими кошками. – Уходи! За ворота тебя никто не гонит, но через порог моего дома ты больше не переступишь! Это! Уходи!
– На конюшне спать? – вроде как оскорбился я, но на самом деле возликовал. – Спасибо за гостеприимство, Кемменамендур, тенэнто лие омента! Встретимся еще!
Выскочил я от эльфа, радуясь трем вещам. Вопервых, с очень высокой долей вероятности я не только переживу эту ночь, но и высплюсь. Вовторых, лучше гнев, лучше ругань и мордобой, чем откровенное и высокомерное презрение. Эльфы вряд ли когданибудь смогут воспринимать меня всерьез. На любое мое замечание, даже если я буду поносить их родовитых предков последними словами, они только усмехнутся. Собака лает – ветер носит. В эльфийском варианте – антолле улуя сульрим (много ветра вылетает из твоего рта)! Это максимум, что я получу в ответ на любое, даже самое конструктивное замечание о политике. Так что гнев Кемменамендура можно считать неплохим личным достижением. И, втретьих, я, кажется, имею повод и возможность заглянуть вооон в тот симпатичный сарайчик из толстых бревен, который вполне подошел бы под бокс сразу для нескольких ударных плавательных бронемашин. Надо же мне гдето ночевать. Почему обязательно на конюшне? Пошнырять по двору кошатника – когда еще такой случай представится?
А дверкато закрыта. Но на приличном расстоянии от земли есть окошко – и вентиляция и освещение. На подоконнике сидел, презрительно глядя на меня янтарными глазами, темнокоричневый, почти черный кот, скорее даже котенок, с закругленными ушами, похожий больше на меховую игрушку, чем на грозу мышей и прочих грызунов. Шерсть его на кончиках ворсинок, казалось, меняет окраску на глазах: от рыжей до беловатостальной. Симпатяга, но потискать его не удастся – перехватив мой взгляд, котенок немедленно скрылся из поля зрения.
Вот, кстати, деревянная лестница к соседнему сараю приставлена. А что? Как же без лестницы в хозяйстве? Переставить лестницу и взлететь по ней прямо к окну – дело секунды. А окното не заперто.
Облом! Сеновал. Самый настоящий, почти доверху забитый душистым сеном. Весной? Весной сена должно быть поменьше – или лошади с коровками зимой сидели на диете? Перевалившись через грубо рубленный подоконник, я упал в мягкие объятия сухой травы. В носу сразу запершило, но я сдержался, не чихнул, а продолжил жадно хватать носом едкий воздух, полный степных ароматов. Что за запах? Съехавши на заднице с кучи сена и принюхавшись в разных местах громадного сенника, я уверенно подошел к огромной копне у задней стены. Или я потерял нюх, или с запахом высушенного сена сливается весьма знакомый запах оружейной смазки… А кошачьего запаха – нет. Манулы, говорят, известные чистюли – на охоте от охотника не должно ничем пахнуть.
А пороемсяка чутьчуть… Когда моя рука ушла в сено примерно по локоть, мне показалось, что я могу нащупать твердое деревянное ребро какогото ящика.
– Петя? Ты где?
Дверь распахнулась, и я отвлекся на созерцание весьма завлекательного силуэта эльфийки. Она решительно прошла в сумрак сенника, держа перед собой довольно объемный сверток. И сразу нашла меня, настолько жадно я на нее глазел.
– Отец прислал? – спросил я, притворно нахмурившись, указывая на подушку и стопку простыней в руках у Арквейн. Если Кемменамендур прислал, то сойдет за извинения.
– Нет, я сама тебя искала. Знаешь, ничего страшного, что отец тебя выгнал… – А мне и не страшно. Мне интересно. Вот как ящик нащупал, так еще интереснее стало, а теперь и подавно! – Ты тут спрашивал, умею ли я целоваться?
Подушки и прочее полетели в сторону, руки девушки обвились вокруг моей шеи.
Целовалась она с увлечением, я тоже, но как только я попытался мягко подтолкнуть ее к стогу сена, так немедленно получил острой коленкой между ног.
Уйё!.. Вот блин!.. Ухтыж!.. Больно же! Как я не начал материться вслух – сам не знаю! И горжусь. Но замычал я и зашипел громко.
– Целоваться – значит, целоваться! А ты что там напридумывал себе? – Возмущению Арквейн не было предела – она тоже шипеть начала и согнутые на манер когтей пальцы рук растопырила. У кошек научилась, не иначе.
– Прости… – Надо както сохранить лицо, раз другие части тела не получилось, то есть надо болтать какиенибудь банальности
