Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
отец больше не принимает гостей из Пущи. Это делаю я… И в дом элдарам хода нет, приходится здесь их принимать…
– Это, значит, сюда эльфы приходят, а дальше об их маршруте все службы извещены? Теперь понятно, за что звание почетного гражданина Ярославля дают!
Дальше мне пришлось уворачиваться от разъяренной Арквейн. Вне себя от ярости, чтото подвывая, девчонка обрушила на меня лавину ударов. Первые два я пропустил, но потом, за счет благородного маневра, именуемого «отскок», мне удавалось довольно долго сохранять дистанцию между нами. Все это время я пытался убедить Арквейн, что побить меня – дурная затея, я и так готов принадлежать ей душой и телом. Оба мы вопили, оба прыгали, оба были в какойто травяной трухе – бедлам, да и только.
Арквейн устала. Я так уже давно запыхался и дышал, как паровоз.
Промелькнула идея подпустить ее на короткую дистанцию, подловить на какойнибудь прием из борцовского арсенала и завалить на копну сена. Дальше, что называется, по обстоятельствам… Нет, не получится. И тому несколько причин. Вопервых, меня старательно отучивали от «страховок» при бросках. Так что, брось я Арквейн, она воткнулась бы в пол сенника под самым неудобным и травмоопасным углом. Мне этого не надо. И второе. Я привык, что в рукопашной схватке, в которые я, кстати сказать, без подручных средств вроде кистеня стараюсь не вступать, мой противник меня сильнее, выше и, что самое главное, массивнее. Гномы вообще как борцы не знают себе равных. И почти любого сделают, применяя свой любимый заход в ноги. Так что близкого контакта я избегал просто по привычке. Которая, кстати, свидетельствует не в мою пользу. Но тут, как говорится, себя не переделаешь. Или переделаешь, но с большим трудом… А вот припугнуть этим – могу.
– Драться – плохо, целоваться – хорошо! – с неоправданным оптимизмом заявил я во время паузы, пока Арквейн потирала отбитую о мою «подставку» ногу. Но не плакала от досады и бессилия, а хмурила брови и закусывала губу. Упорная… «Подставкой» же там, где меня учили, называли встречный удар ногой по бьющей ноге противника. Вполне себе танцевальное движение. – Давай продолжим целоваться!
– Щаз поцелую, не беспокойся… – Эльфийка собралась – видно было, что она продумала какойто план атаки. А это плохо. Ее, похоже, тоже учили. Дватри финта, отвлекающих внимание, и она вполне может пробить меня, учитывая, что я работаю только на оборону. Изначальный проигрыш.
– Не будет поцелуев – спалю все добро на хрен! – Я выудил из кармана коробок со спичками, вытащил сразу три, приложил серными головками к коричневому шероховатому боку коробка. Одно движение – и сухое сено вспыхнет, как порох. – Это шантаж! Подлый и беспринципный. Но если ты обещаешь меня не бить, я тоже буду хорошим! А будешь драться – переведу борьбу в партер, а там уж поцелуями дело не ограничится!
– Ха! Ты не знаешь еще, как я умею головой бить, Корнеев! – Прекрасно, это уже диалог! – И спички убери, дурак, спалишь все действительно к Бениной матери!
Спички я убрал, подумав про себя, что учили Арквейн все же неплохо – стиль и любимые выражения тренерапришлого в ее речи узнать несложно. И перенять их «в своем праве» только любимый ученик. Считай, ученица…
– Давай серьезно поговорим, Арквейн! – Диалог надо налаживать, и побыстрее. – Я вовсе не хотел обидеть твоего отца! Тяжелый день, столько переживаний, неожиданная страсть…
– Вриври да не завирайся! – Тон, которым это было сказано, однозначно указывал на потепление в межличностных отношениях.
– Так что там насчет Тимохина?
– Чегото он мутит последнее время. – Окончательно перешедшая на стиль общения пришлых Арквейн была все так же очаровательна. – Не знаю, что у него там за дела с отцом, но здесь сейчас в ящиках то, чего никак не должны увидеть посторонние. Нащупал ящики? Я все видела! Я здесь – чтобы исключить случайности. И еще – я хочу отговорить элдаров идти воевать с тверичами…
– А что в ящиках?
– Мне не сказали, а тебе и подавно знать нельзя. И не надо. Для твоей же безопасности. – Вот так и поговорили… – Мой отец дал тебе кров ночью, ты же не отплатишь ему неблагодарностью… И еще ты говорил, что меня любишь! А это, знаешь ли, обязывает! Или врал?
Вот так. Никогда не говорите женщинам, что вы их любите. Либо под эту песню они с вас семь шкур снимут, либо еще как пострадаете. А я вообще говорил такое? Не припомню!
– Нельзя, так нельзя… но коекакие вопросики ты мне проясни уж, пожалуйста… Например, такие: алху не мог промахнуться из винтовки с оптикой, даже раненый – их там с детства натаскивают… Но и ты не убита. Амулет противопульный? Прямо в куртку вшит?
– Конечно! Куртка и есть амулет. «Броник» поэлдарски. И маскирует здорово. Если не двигаться, то
