Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
Двенадцатизначный получается… В мензурке тяжело колыхалась какаято жидкость ядовитозеленого цвета, явно алкоголесодержащая, судя по тому как маслянисто поблескивали глаза оборотня.
– Выпьешь, Корнеев? – Он был както неестественно весел, скорее даже навеселе. Пьяным оборотня я еще не видел и чтото сомневался, что это такое зрелище, на которое вообще стоит смотреть. Так что на всякий случай я отказался.
– А я выпью! Выпью за консенсус! За взаимопонимание, паритет и толерантность! И взаимовыгодное сотрудничество! Процессто пошел! – С этими словами Стрекалов молодецки хряпнул мензурку.
– Ух тыы! – Виталя хватал ртом воздух, вокруг него, казалось, сгустились тени. – Хорошо пошла! Так, значит, признал, что мой голос реален?
– Чего надо, Стрекалов? – Будет он мне тут допрос устраивать!
– Ты, Корнеев, как будто и не рад! А воспользовался ведь моей помощью, когда прижало!
– Никакой твоей помощи не было! – решил я стоять на своем. – Я к тебе за помощью не обращался и ничего у тебя не просил!
– А ты попроси! – Хорошему настроению Витали можно было только позавидовать, мое же портилось на глазах. – А я тебе помогу! Все вопросы твои порешаю, все проблемы сниму! Будем житьпоживать, добра наживать! Душа в душу! И предупрежу, когда опасность появится, и беду отведу! Ты, главное, советоваться со мной не забывай. Сперва во снах приходить буду, как сейчас, потом придумаем, как в реале общаться!
– Так ты, значит, от опасностей меня защитишь?
– Ага! – Стрекалов жизнерадостно заржал, мензурка вновь оказалась наполненной.
– Как же ты меня защитишь, если себя – не можешь? – С этими словами я наподдал ногой по руке Витали, сжимающей «чашу». И как раз он ее ко рту подносил. Зеленые брызги, оказавшись на роже Стрекалова, зашипели, как горячее масло, оборотень взвыл и схватился за лицо руками. Надеюсь, и в глаза попало. Кислоту он, что ли, пил?..
Или надо было спросить его, чего он такой умный, если он такой мертвый?
* * *
Арквейн с утра напоила чаем с двумя песочными печенюшками, но к воротам провожать отказалась решительно. Суеверной оказалась. И завтраком не накормила: не научила ее мать, что мужика после проведенной вместе ночи кормить надо, а собственных шишек она набить не успела… Узнаю эльфийскую семейку, пусть и нестандартную: все витают в облаках, всем на все плевать. У пришлых тоже такое встречается, но чаще если семья неполная… А у меня духу не хватило в чемто упрекать девчонку: очень уж лучились ее глаза. Котенок, кстати, так и лежал на ее шее черненькой, припорошенной снегом горжеткой и урчал как паровоз.
Когда я выехал за ворота на вполне довольной жизнью и халявным овсом лошади, сумрачный элдар, старший сын Кемменамендура, судя по всему, закрыл за мной ворота… И чего смурной таким утром? Неужели пресловутая «братская любовь» к Арквейн обернулась «братской ревностью» для меня? И вернусь я сюда, нет?
Дорога, а точнее, узкая лесная просека не представляла собой ничего особенного, учитывая, что я определился с маршрутом. Надо попробовать через местные баронства въехать в Хараз, там прибиться к какомунибудь каравану, гонящему лошадей в Гуляйполе на продажу, или оттуда по Велаге… Мое предположение, что мне удастся пропутешествовать от хутора к хутору прямо в Гуляйполе, вдребезги разбилось после короткого разговора с Арквейн. Нет никаких хуторов полевому берегу Великой между Ярославским княжеством и Гуляйполе, где приняли бы на ночь усталого путешественника. А на заставы ярославские я и сам не пойду. Спасибо, Арквейн предупредила, что не все заставы – с ярославским медведем на воротах. Есть и такие, которые вроде бы «хутора». Даже с характерными такими дедками из аборигенов у ворот и мордоворотами из пришлых в хорошо замаскированных секретах. Есть опасность, что намылят холку и оставят «до выяснения», а выяснять меня не надо. У меня смарагды в кармане. И много еще чего… И притоки Великой на коняшке не везде форсируешь: не Скобелев, чай, который на том месте, где ему на экзамене в Академии Генштаба задачу поставили, водную преграду и форсировал, бросившись в реку на коне… Не искал человек сложных решений. А где просто, там ангелов по сто. Поговорка такая.
Ладно, придерживаемся нового плана: доезжаем до городка Ховерт, а там по обстоятельствам.
* * *
Тимохин был плешив, пузат, широкоплеч, кривоног и вонюч. Настоящий полковник. Благоухал он запахом своего и конского пота. Меня последнее обстоятельство даже порадовало – вон, как торопился человек на встречу со мной! А значит, я не маленький кусочек дерьма на палочке, а огого! Средний, значит, кусок…
Моя лошадка едва успела перейти на походный аллюр, неторопливую такую строевую рысь, я даже проехал
