Произошло слияние двух миров. Эльфам теперь не спрятаться в пущах, гномам — в подгорных пещерах… А вот кое-кто из нелюди прятаться и не собирается — потому и не сидит без работы охотник на нечисть и нежить Александр Волков из Великоречинска!
Авторы: Лавистов Андрей
в самый раз бы подошел. Да я от любой оптики не отказался бы – от ПУ, например… Ладно, раз ничего не получится прямо сейчас улучшить, надо чтонибудь сломать и тем самым «освоить», наконец, винтовку. А то я о ней до сих пор как о винтовке поручика Свечникова думаю… Непорядок. На первый раз ограничился тем, что поставил две зарубки на приклад: за Виталю и алху. Вообщето в Великоречье к таким зарубкам поразному относятся. Тимохин и его орлы, уверен, дурновкусием бы посчитали. Свечников, вероятно, тоже: до сих пор приклад был девственно чист. Так я не от тщеславия ставлю, а от производственной необходимости. На этом процесс «порчи» винтовки был завершен, и я смог в полной мере насладиться звуками сорванного голоса Семена, который подсел ко мне и начал рассуждать вслух:
– У тебя, Петр, амулет какойто, отвращающий магию. Я о таких не слышал. Разве что негаторы магии в игорных домах, в Гуляйполе…
Не дождавшись от меня ответа, он продолжил:
– Дело, конечно, твое, но скажи лучше сразу: нужно от тебя еще каких сюрпризов ожидать? А то я сюрпризов и неожиданностей не люблю.
– Не волнуйся, Семен, никаких неожиданностей не будет. Ты мне лучше расскажи, что за паук такой, магию насылает? И вот ты его детеныша убил, а он мстить не придет? Вместе с другими родственниками?
– Пауки самые обыкновенные, мы их жлобами называем.
– Жлобами? Как это?
– Да был у нас один любитель старинных сказок, вычитал гдето про паука по имени Шелоб. Так и пошло: сперва Желоб, потом, сам понимаешь, Жлоб. И прижилось… Понимаешь, Петр, паучки неправильные какието. Скорее нечисть, чем просто животное. Не сказать чтобы очень сильные, но лапами перебирают с отменной скоростью. Магия у них такая, замедляющая, – охотно поделился со мной своим опытом Семен. – Если бы она подействовала, то мы бы все видели, были бы в полном сознании, но почти ничего не успели бы сделать. Пауки бы приблизились, впрыснули свой ядпарализатор, потом желудочные соки, завернули бы нас в кокон из паутины, и мы бы еще суток двоетрое заживо подгнивали, находясь при этом в полном сознании. Паукам тухлятину легче высасывать и усваивать, но для этих важно, чтобы жертва до последней минуты все осознавала. Вроде как мучениями наслаждаются. Но вообщето опытный человек, если патрон в стволе, пока они приблизятся, почти всегда успевает выстрелить. Видать, давно никто не проезжал, вот они оголодали и на нас попытались напасть. Умато нет посчитать – стоит с нами связываться или нет… А насчет мести ты не беспокойся: жлобы эти к своим детенышам никаких чувств не испытывают.
– Так их много было? – задал я вопрос, отметив, что Семен постоянно использует множественное число. Пауки вообщето одиночки, если я не ошибаюсь!
– Жлобы стаями охотятся, особей в семьвосемь. Еще детенышей столько же. Они их как приманку используют: вот сейчас выпустили зайца, наполовину одурманенного. За ним детеныш побежал, его специально науськали. Мы на детеныша отвлеклись, а они со спины бы и напали, если бы только чары свое действие начали. А увидели, что не получилось ничего, и в лес отступили…
– Охота из засады с приманкой, с двойной приманкой, – прокомментировал я рассказ Семена. – Они что же, разумны?
– С чего бы вдруг? Так многие животные охотятся, рыбы в том числе. Вот на этом уровне и разумность, не больше… А ты сразу: разууумны! – передразнил меня этот юный натуралист. – А что бы сказал, если бы паутину их узорчатую увидел?.. Так, значит, не будет больше сюрпризов? – неожиданно взялся за старое Семен, и вместо увлеченного арахнолога передо мной вновь оказался серьезный вояка, верный, едрить, соратник полковника Тимохина.
– Да нормально все будет, не беспокойся!
* * *
Момент, когда мы пересекли условную границу Ярославского княжества, мне запомнился только тем, что Семен с кемто переговаривался по амулету связи. Никаких погранпостов, патрулей, досмотров. Говорят, есть отчаянные гуляйпольцы, которые на своих внедорожниках приезжают чуть ли не в Тверь, чтобы посмотреть «новую фильму». Верю… Мы выехали из лесу на заросший поясной травой луг, дороги не было, то и дело приходилось останавливаться и вытягивать подводу из ямы, совершенно незаметной на расстоянии шага. Иногда оказывалось, что мешает движению не яма, а камень, попавший прямо под колесо. На машине здесь ехать было бы самоубийственно, а на подводах – можно, хоть и с черепашьей скоростью. Олег, кстати, ехал за последней подводой с хитрым амулетиком, так что поломанная, вмятая в землю трава неестественным образом поднималась…
Как я понял, довольно крутой изгиб Свены, той самой речки, которая образовывала приток Велаги, оказывался сравнительно близко к Великой. По сути, почти по этой реке шла граница Ярославского
