Нелюди великой реки. Дилогия

на три поля, он пестрел разными геральдическими животными, да в нижнем поле справа виднелся карикатурный силуэт той же башни, к которой мы приближались. Это что значит? Башня не его изначально, а за какието заслуги кемто дадена? Какие же должны быть заслуги, чтобы замок заслужить? Кровавого свойства, не иначе… Вообщето когда башню или замок изображают на гербе города – это понятно: символ укрепления, защиты, если угодно. А в гербе дворянина это может значить и то, что дворянин провел какоето время в плену… А в широком верхнем поле в центре серебряной паутины сидел рубиновый паук. Вот с пауками в гербах сложновато: надо бы поближе подъехать да вблизи и рассмотреть внимательно, даром что простыня маркизова штандарта такого размера, что на ней с комфортом расположился бы весь наш отряд, исключая разве что лошадей…
Вопрос только в одном: тело паука состоит из одного куска, то есть живота, или все же из живота и головогруди? Вот если на гербе паук без головогруди, то это значит «Верность»: пока самка откусывает самцу во время спаривания ту самую головогрудь, паук успевает перекрыть ей там какието каналы, так что спариваться больше она ни с кем не сможет. Вот и верность. Даже «верность по смерти». Интересное дело – геральдика… Заяц в гербе, например, означает вовсе не «трусость», как кажется на первый взгляд, а «бдительность»: зайцы вроде бы спят с открытыми глазами…
Вблизи я убедился, что зрение меня не подвело: точно паук, и точно без башки. «Безбашенный паук» – так маркиза, скорее всего, соседи называют. Я бы так называл… А мухой в его тенетах будет один глупый полуэльф… промолчим, да и пальцем указывать не станем…
Еще вблизи я убедился, что то, что можно было принять за широкое и мощное основание башни, на самом деле основанием башни не было. Это были верхушки жавшихся к самой башне трех и двухэтажных домиков со смешными, но довольно красивыми крышами. Господствующая над местностью грозная башня маркиза делала эти домики какимито поособому уютными, чуть ли не игрушечными. Если башня занимала весь центр холма, то домики эти разбегались от нее по трем направлениям: одна линия спускалась с холма к дороге, на которую мы выехали, другая бежала кудато еще, на противоположный склон холма, мне не видный, понятное дело. Подозреваю, что как раз продолжение той же дороги – не кончается же она у замка! Ну а третья линия, видная лишь отчасти, вела в таком направлении, в отношении которого ни у одного разумного не могло быть никаких сомнений. Конечно, к реке. К Свене в данном случае. Вот по этойто дорожке и мне надо будет спуститься, а потом по Свене до впадения в Велагу. А потом по Велаге до Гуляйполя.
Странные извивы иногда делает судьба, не менее странные извивы и у рек Великоречья. Свена, текущая с северозапада на юговосток, делала такой крутой поворот, что один ее немаленький отрезок брал направление едва ли не на север, а ведь до этого река сохраняла общее южное направление, параллельно с Великой. Ну уж на северовосток Свена в месте, к которому мы приближались, текла точно. А сложись судьба мира чуть иначе – и преспокойно могла бы впадать в Великую: изгиб ее подходил к левому берегу Великой довольно близко. Если бы не холмы!
Кстати, не так много и домиков рядом с замком: штук по восемь с каждой стороны дороги. Боковые стены домов сливались. Хорошо хоть каменные, иначе любой пожар – и весь посад в огне. А вот пространство между «направлениями» застроено не было: виднелись какието кустарники и деревья, и даже плодовые, если мне зрение не изменяет. По поводу весны многие даже в цвету. Красиво, между прочим, глаз не оторвешь! Всего в посаде, который конечно же считался городом, было домов… восемь на два (две же стороны дороги) и на три. Получается домиков пятьдесят, не больше; людей, значит, около двухсот – двухсот пятидесяти… А бойцов сколько? Минус бабы, дети, старики. Или не в минус? В Великоречье и женщины и старики стреляют. И дети стрелять научаются с пеленок, иначе не выживешь. Все равно грустно это: такое симпатичное поселение вряд ли выдержит подготовленную атаку гуляйпольских бандитов рыл в сорок – пятьдесят, то есть средней по численности банды… Одна надежда: у Конкруда башка есть, не то что у родового паучка в гербе. И эта башка хоть чтото да соображает…
* * *
Кавалерийские рейтузы, называемые почемуто чакчирами, короткая красная куртка с нашитыми витыми шнурами белого металла, погусарски. Сабля в обитых кожей ножнах, темляк из разноцветных нитей. Багряный бархатный беретик, натянутый на макушку. А пистолет где? Неужто без огнестрельного? Худые ногиспички, узловатые коленки, массивная задница, да и тельце у маркиза какоето квадратное. Но при этом видно, что очень юркий, живчик такой, весьма преклонного, правда, возраста. И запаха старости