Нелюди великой реки. Дилогия

играют и студенты и преподаватели, по сказке Пушкина в честь очередного юбилея Тверской академии, даже дата не круглая, а гонору – будто Большим Нижегородским театром руководит… Если бы не прямой ректорский приказ…
– Подумай башкой – с какой стати именно «позадь забора», где его никто не видит?
– А что?
– Хватит придуриваться, Корнеев! Ширинку расстегивай – и вперед!
– В каком смысле – вперед?
– Да царь там остановился помочиться! Понял, пушкинист хренов? Так что доставай свое хозяйство и… пспспс!
Вот этого не надо было ему говорить… Виталя вообще в последнее время сам не свой. Дорвался до власти и, похоже, слегка с катушек съехал, судя по его речи, отнюдь не напоминавшей речь преподавателя одного из немногих высших учебных заведений в Великоречье.
– Не буду!
– Чегоо? – в голосе Витали прорезались нотки какогото садистического удовольствия. – Так и знал, что ты ханжа и трус! А чего тогда на семинаре вопил, что «реализм до сих пор самое перспективное направление в искусстве»? – Виталя довольно ловко передразнил меня, и я подумал, что в театре он вполне мог бы преуспеть, только не в качестве режиссера.
– Так то реализм, а то безобразие какоето… Не буду на сцене мочиться, вам же потом весь спектакль нюхать… – попытался я свести все к шутке.
– Не надо прикрываться ложным гуманизмом, когда речь заходит о высшей правде искусства! – провозгласил Виталя: никак его на пафос потянуло… – Ааа, вот они, голубушки, явились – не запылились!
На сцену изза кулис гуськом вышли «три девицы», наряженные в солдатские телогрейки, огромные разноцветные рукавицы и просторнейшие шелковые сарафаны до пят, раздувшиеся парусами от быстрого шага. Ага, синий сарафан, желтый и красный. Отпад!
– Ой, простите, Виталий Олегович, в гримерке задержались: Паолу пудрили! – Это самая бойкая и высокая из них, красавица Наташа.
Наташа? Откуда я ее имя знаю? Ничего себе девица, только не надо было белиться так густо и румянец наводить такой свекольный. Перевел глаза на других и ахнул: эльфийкито откуда? Одну покрасили в желтый цвет, с синими пятнами румянца, а другую в красный. Новое прочтение сказки Пушкина, чего ж вы хотите! Я поймал себя на мысли, что давно уже не видел нормального спектакля, без всяких там «новых прочтений». Чтобы, значит, без скабрезных шуточек и глуповатого философствующего персонажа – эльфаизвращенца. Но, видно, не судьба. Теперь вот эльфийки, и значит, наш гениальный Виталя будет разыгрывать карту лесбийской любви и ревности между разноцветными сестрами. Как оригинально!
Стоп, стоп, у последней «сестрицы» это не цвет грима – это действительно цвет кожи такой необычный. Накладной румянец у краснокожей был, наоборот, белого цвета, что конечно же логично в свете всего этого сумасшествия. А бывают разве краснокожие эльфийки? С зубками, больше похожими на клыки?
– Где костюмер? Я спрашиваю, где костюмер??? – Виталя размахивал руками, цвет его рожи обогнал по насыщенности бордового кожу странной эльфийки и сравнялся с цветом румянца Наташи. – Какие были указания насчет сарафанов? На эскизах же ясно прорисовано, что на ладонь выше колена! Что за самодеятельность?? Нарушение трудовой дисциплины??? Так я ректору докладную напишу!
По поводу грима, однако, нет никаких замечаний со стороны режиссера. Так и задумывалось, вероятно. А сарафаны действительно какието не комильфо. Широкие слишком и некрасивые.
Виталя, подвывая, подбежал из глубины зала, оказавшись у ног бестолково толпящихся у самого края авансцены актрис, дернул одну из них за сарафан, та охнула, взмахнула руками и стала заваливаться на него. Отпихнув потерявшую равновесие девушку локтем, Виталя взялся обеими руками за подол ее сарафана, дернул… дернул еще раз, безобразно оскалился, надкусил край и только тогда с ужасающим треском сумел разорвать крепкую ткань. Подол, кстати, он почти полностью оторвал, обнажив острые коленки желтокожей эльфийки. Хм, коленкито не желтые, а нормального цвета! Вообщето после краснокожей всего ожидать можно было, но у этой… Оченьочень даже симпатишшшные коленки!
– Вот теперь порядок: строго по эскизам! А то изза ваших подолов валенок не видно! – Валенки, почемуто расшитые зелеными мартышками, должны были, наверное, символизировать… Что, интересно, они должны были символизировать?
– Следующий, сказал заведующий! – Виталя незаметно для меня обзавелся острейшими на вид когтями и зубищами. – Подходи по одному, всем подолы оборву, всем подолы заверну!
Он сунулся к краснокожей, но та вдруг, изящно присев, ухватила его под челюсть, дернула, и Виталя упал грудью на край сцены. Поворачивая кисть, девушка придержала голову режиссера