Неподдающаяся

В заплечном мешке Рисса лежал забытый всеми домик с котом, который нам еще предстояло достать утром.
Король ругался с принцем, доказывая ему, что неделя — это слишком много.
Непонятно как умудрившуюся сбежать душу разыскивали во всех открытых мирах слуги повелителя нижнего мира.
А я просто спала, закутавшись по самые уши в пуховое одеяло, слыша сопение спящего рядом на подушке ирика и зная, что совсем рядом, буквально в соседних комнатах спят те, для которых я дороже всего в этом и любом другом мире.
Так тепло и уютно, когда тебя просто любят. Ни за что, а просто за то, что ты такая, какая есть.

— Согласна ли ты, Ишша, взять в мужья этого…
— Обойдется!
— Продолжайте падре, долго я ее не удержу.
— Угу. А ты… гм… ваше имя?
— О, у меня их много.- И наглая улыбка, тут же перекосившаяся от боли.
Я довольно прыгала на одной ноге, пытаясь одновременно выпутаться из объятий.
— Это больно.- Жарко на ухо.
— А нефиг силой заставлять меня жениться!
— Ты хотела сказать «выходить замуж»? — поправил хмурый Зябус, весь в ленточках и несуразном платьице белого цвета.
— А мне пофигу, пусти!
— А как же твое обещание?
— Какое?!
— А признание в любви?
— КОМУ??
— Мне.
Вой, прокушенное ухо в моих зубах, и ирик, сидящий на голове уже у священника, с ужасом наблюдающего за бракосочетанием.
— Когда я тебе, тьфу, такое обеща…
— Мое ухо!
— Не ори, оно на месте, этими зубами я могла только поцарапать. Ты не ответил!
— Не пинайся.
— Народ,- это ирик, изображая вместе со священником возмущение общественности,- вы жениться будете?
«Нет» и «да» слились воедино. Немногочисленные гости, сидящие на лавках старой церквушки, вздохнули. Все думали об одном и том же: горячее в домике кота уже остывает. Домик скромно покоился на алтаре, рядом с кольцами, и из его трубы шел тако-ой запах…
— Так. Все! Вспоминай! Кладбище, покойники, полнолуние…
Кладбище. Покойники… полнолуние…
…огромный шипящий костяной дракон прет прямо на меня, разевая вонючую зубастую пасть и взрывая землю впечатляющими когтями. Заклинание уже в руке, но силы ему явно не хватает. Прыгаю назад, впечатывая в него то, что готово. Левая нога соскальзывает при этом в какую-то ямку и с треском ломается, а я падаю спиной на покосившийся крест.
Мое шипение слилось с ревом обожженной гадины. Да не очень-то ему и больно, просто, как и все мертвое, боится волшебства, вот и ревет от страха, копя ярость.
Пытаюсь встать. Нога взрывается болью и посылает меня куда подальше. А дракон уже прыгает, выставив вперед сразу все четыре лапы и раззявив пасть.
Я поняла, что идея пойти в туалет была не самая удачная. Заблудиться, угодить на кладбище и попытаться колдовать — еще хуже (не было видно ни одного кустика, пришлось зажечь пульсар). Разбудить светом завтракающего дракона, которого нам в этой деревне и заказали — вообще верх всему. А еще стало до обидного жаль умирать.
Я подняла голову и смело взглянула в провалы глаз мертвеца. Главное — не бояться. Даже и без когтей я ему комом в горле встану!..
Смазанная тень мелькнула перед глазами и врезалась в клацнувшего зубами монстра. Когти впились не в меня, а сквозь вой нежити я услышала характерный хруст ломаемых ребер. Голова твари отделилась от рухнувшего передо мной тела и… все стихло.
Я еще немного посидела. После чего осторожно поползла к когтям, решив, что если уж издеваться над здравым смыслом, то до конца.
Приглядевшись, поняла, что не ошиблась: в лапах монстра и впрямь кто-то был. Нахмурившись, подползла еще ближе, но тело зашевелилось само и, вырвав из бока вместе с мясом когти нежити, село и мутно посмотрело на меня.
Я почувствовала, как сердце вздрогнуло и рухнуло куда-то вниз.
— Х-хозяин…
Он встал. Его качнуло, но он упрямо подошел ко мне и рухнул передо мной на колени.
— Больно? — Хрипло, на выдохе.
Лицо — белее мела, и это не от луны. Рука зажимает жутко разодранный бок. Сквозь лохмотья мяса видны ребра. Как он вообще еще в сознании?
— Нет.
— Дойдешь до дома? — Осторожно ложась на землю, уже липкую от крови.
— Да.
— Молодец.
И он закрыл глаза.
Стало очень тихо. Неподалеку валялись останки нежити. С рук и ног сползали в грязь тускнеющие ленты оков, рассыпаясь в пыль, а ветер насмешливо бросал в лицо холодные капли начинающегося дождя.
Не знаю, почему, зачем… просто именно тогда я поняла, что значит умереть. Умереть по-настоящему, продолжая дышать, говорить, двигаться…