Неподдающаяся

от которого была привязана к штырю в стене. В руку тут же впились острые зубки звереныша.
Я зашипела и врезала когтями по его лицу. Когти скользнули по чешуе, не нанося значительного урона. Усмешка. Везет мне в последнее время на неуязвимых. А ирик долбанул по пацаненку молнией.
Руку он отпустил, шипение стало обиженным.
— Не пугай ребенка,- нахмурилась я. Ирик гордо выпятил пузо.
— Угу, я в гневе вообще страшен! Ка-ак дам! Мало не покажется.
Ну-ну…
Веревка была заговоренная магией. Пришлось повозиться, прежде чем удалось ее перекусить. Освободившись от нее, паренек тут же выдрался из моих рук и рванул вверх по лестнице, норовя сбежать. Поймала за ногу и рывком сдернула вниз.
Он опять меня укусил, да еще и поцарапал когтями. Я зашипела и сжала его горло, подняв над землей и скаля клыки. Паренек затих, мелко дрожа.
Хватит суетиться! — прорычала я.- Говорить можешь?
Он неуверенно кивнул, глядя мне прямо в глаза и тихо икая.
— Ишш, совсем ребенка запугала,- возмутился ирик,- дай лучше я.
Я пожала плечами, а ирик перелез на руку, которой я удерживала паренька, и, встав прямо перед его носом и надувшись от важности, сообщил:
— Я — Зябус. Она — Ишша. Мы не враги. Понимаешь? Люди тебя сюда посадили, а не мы. Так что давай дружить, а не то…
Что-то грохнуло сверху. Парень вздрогнул, взвизгнул и с силой укусил меня за руку, второй рукой полоснув по Зябусу. Тот пискнул и улетел в ближайшую кучу еды. Перед глазами у меня потемнело. За ирика я могла и убить. Я врезала парня в стену и вонзила в него когти второй руки, рыча так, что он визжал от страха. По руке скользнули Первые ручьи крови. Я оскалилась, но тут на плечо трудом вскарабкалось что-то пушистое и с усилием шепнуло мне на ухо:
— Я в порядке, кончай истерику.
Парень рухнул на пол, хватая ртом воздух и зажимая рваную рану на животе. Ничего, срегенерирует. Я поморщилась, осторожно сняла Зябуса с плеча и внимательно его осмотрела. Вроде бы никаких ран на нем не было.
— Ой, щекотно! — хихикнул он и смущенно улыбнулся.
Я только тяжело вздохнула: ну что ты будешь с таким делать?
— Вставай,- велела я парню.
Он завозился у моих ног и с трудом встал. Смотрел исподлобья, крайне недружелюбно, но убегать и драться уже не спешил.
— Имя.
— Арк.
— Я — Ишша, он — Зябус. Тронешьхоть пальцем…
— …и я тебя убью,- закончил за меня, спрыгивая сверху, встрепанный и очень сердитый Рисе.
Парень затравленно посмотрел на него, а Рисе продолжал:
— Ишша, что ты тут делаешь?
— Стою. А что?
— Ишша!
— Рисе, я все объясню,- влез ирик. Его проигноровали.
— Ты должна лежать в постели! — непререкаемым тоном произнес Рисе.
Тебе, что ли, должна? Обойдешься!
Я вам не мешаю? — опять влез ирик, и опять его проигнорировали.
— Ты чуть не погибла из-за какого-то мальчишки! А ну марш в кровать!
— А ты мне не указывай! Тоже мне опекун нашелся. Что хочу, то и буду делать!
— Либо ты идешь в кровать сама, либо тебя туда несу я…
Треск материи и два крыла прорезали воздух. Вид у него был более чем решительный; честно говоря, я неструхнула.
Ну все, ребята! — грозно пискнул ирик и запустил аж шесть шаровых молний. Мама!
Выбирались все вместе, ругаясь и старательно уворачиваясь от огненных шаров. Ирик истерично хохотал, но, получив по шее, замолк, притих и даже извинился. Паренек получил один разряд. Я — ни одного. Рисе — пять! Смотреть на него после этого было страшно, а слушать еще страшнее: он все рвался убить «эту… в… на… из…», но я не дала. А Зябус громко орал, что он так больше не будет. Когда мы вернулись в дом старосты, он ушел в отведенную мне комнату, громко жахнув за собой дверью. На полу остались черные, пахнущие гарью следы. Рисса было очень жалко.
— А с вами весело,- неожиданно прознес Арк. Мы с Зябусом ошарашенно на него посмотрели.
— Я в шоке,- пискнул ирик. Я только вздохнула и пошла рыться в печи. Снова хотелось есть.
Паренек оказался зверски голодным. Мы с Зябусом удивленно следили, как у него во рту исчезает целое блюдо картошки, кастрюля супа, полкурицы и остатки вчерашнего пирога.
— Мы его не прокормим,- с ужасом осознал Зябус.
Я неуверенно кивнула. А тут на кухню вошел Рисе, одетый в новую одежду. Я усмехнулась, но тут же смолкла под его угрюмым взглядом.
— Так, собирайтесь. Поехали. Мы здесь уже четвертый день. Люди волнуются.
— А давайте их обрадуем и скажем, что нам тут нравится! — предложил ирик, но, увидев выражение наших лиц, сник и начал ковырять лапкой на столе.
— Ты с нами? — Рисе повернулся к Арку.
Тот, не отвечая, продолжал есть пирог, запивая его молоком. Рисе зарычал,