Неподдающаяся

— А-атстань.
— Чего? — С обидой в голосе.
Я тяжело вздохнула, с удовольствием потерла уже появившиеся на месте ран шрамы и уткнулась носом в шерстку ирика.
— Жива я, жива. Кончай истерику.
Ирик затих и прикрыл глазки. Я почувствовала себя малым ребенком, держащим на руках собственную миниатюрную няньку. Усмехнулась и направилась к столу. Илл с большой неохотой отпустил меня, шагая следом.
— Надо немедленно убираться отсюда,- сообщил он вернувшемуся уже в человеческом облике Риссу.
Таверна была странно пуста, лишь из-за стойки осторожно выглядывал перепуганный хозяин.
Оборотень только кивнул, взял меня за руку и поволок за собой. Еле успела схватить мешок с драгоценностями, прижимая к себе второй рукой ирика. Кот, все это время хоронившийся под столом, вылез и осторожно пошел следом, вид у него был крайне виноватый. Ирик это углядел и немедленно прицепился:
— Ага! Трусливо спрятался! Пока мы тут бились насмерть!
Кот пригнулся. Я с интересом уставилась на пушистого бойца.
— А я-то считал тебя другом! Конфетами делился. А ты, а ты… вот! И вообще, тебе своя шкура дороже.
На кота было страшно смотреть. Я с интересом за ним наблюдала. Зябус же разошелся не на шутку, сказывалось нервное перенапряжение из-за всех событий, случившихся в последнее время.
— Свой хвост дороже чужого! Нос в песок — и ничего не вижу! Пока друзья убивают вагоны нечисти, пока друг гибнет в лужах крови! В то время как я лично беру огонь на себя, из последних сил защищая всех, он… отсиживается под столом.- Ирик вызывающе взглянул на кота.
Кот сидел и грустно смотрел на мостовую, шерсть довольно быстро промокла от дождя, весь его вид был несчастным. Зябус угрюмо его изучил.
— Нам такой, как ты, не нужен! Уходи.
Кот всхлипнул. Зябуса не проняло. Так мы и ушли, оставив кота у порога таверны.
— А ты не переборщил? — мягко поинтересовалась.
— Все-таки кто теперь нам готовить будет? Но Зябус угрюмо молчал. Ему тоже было тяжело.
— Пока не исправится — пускай сидит там. Как исправится — пускай возвращается,- весомо пискнул он. Я только пожала плечами. В конце концов, дух не пропадет. Если уж он выжил без своего дома, то остальное для него — мелочи.
Дождь разошелся не на шутку. Я сидела на лошади и угрюмо смотрела на серые струи, падающие на мокрые камни скал и дороги. Редкая почва размякла и превратилась в жидкую грязь. Мне было скучно и неинтересно жить. Скосив глаза в сторону ехавшего чуть поодаль Илла, я вспомнила, что мне осталось спасти го всего один раз. Может, самой потихоньку столкнуть в пропасть и красиво из нее же вытащить за ногу? Браслеты тут же нагрелись, предупреждая от самоуправства. Ску-учно. За пазухой копошился ирик, ворошясь во сне и пригревшись на моем животе. Я тяжело вздохнула и чихнула. Надоело.
Память так и не вернулась. Браслеты раздражали. оборотень нервировал постоянным присутствием в зоне досягаемости, короче… надоело.
Я тихо начала шептать под нос буквы заклинания. Лии и Рисе ехали впереди, так что ничего заметить не могли в принципе. Но Рисе почувствовал. Он резко обернулся и, с силой натянув узду, повернул коня ко мне.
Поздно, оскалилась в улыбке я, заклинание уже было завершено. Черный туман накрыл меня и лошадь, звуки дождя притупились, очень слабо громыхнул где-то гром, и вот туман начал потихоньку рассеиваться, а я, сощурившись, уставилась на освещенную ярким полуденным солнцем незнакомую улицу чужого мира.
Интер-ресно.
За пазухой закопошился Зябус. Сонная мордочка с интересом высунулась из ворота. Оглядевшись по сторонам, пушистик икнул и потер нос лапкой.
— Ишш, а где это мы?
Я пожала плечами, рассматривая уже начинающих собираться вокруг лошади людей. Вокруг меня высились огромные здания из стекла и металла. Рядом по покрытой гладким камнем дороге носились с жутким шумом странные железные звери, не касаясь ее при этом. Короче, мне и самой было любопытно, где это я оказалась. Зябус выбрался наружу полностью и, как всегда, устроился на плече.
— Я вообще хотела оказаться дома,- смущенно сказала я, слезая с лошади и беря ее за повод.
— Поздравляю,- сварливо буркнул Зябус.- Ты не дома.
— А где?
Зябус ответил, я еще более тяжело вздохнула. Ну не возвращается ко мне память, а что делать? Внезапно, расталкивая людей, ко мне подбежали трое в одинаковых одеждах, и один из них тут же принялся на меня орать, чего-то требуя. Я угрюмо на него посмотрела и молча выпустила когти, вонзив их ему в бок. Не смертельно, но неприятно.
Крики, вопли. Люди куда-то побежали, а этот скорчился на моих руках, выпучив глаза и что-то шипя сквозь стиснутые зубы. Остальные двое тут