Непокорная

конторками трудились многочисленные служащие.
— Ваше сиятельство, смею надеяться, вы довольны? — бросился к нему со всех ног владелец компании.
— Да, — бросил князь, не удостоив того взглядом.
А Саша тем временем быстро шел по Невскому, не выпуская из вида карету. Это был стройный, невысокого роста молодой человек с кудрявыми темными волосами, с лицом шаловливого купидона и глазами, как спелые вишни. Одежда хоть и выдавала простолюдина — белая рубашка с распахнутым воротом и широкими рукавами, черные панталоны, — но была пошита из дорогой ткани. На ногах у него были сапоги из мягчайшей кожи, на шее — тонкая золотая цепочка.
Карета свернула с проспекта, покатила по переулку и наконец въехала в распахнутые чугунные ворота и остановилась перед четырехэтажным особняком с огромными окнами. Саша замер. Лакей помог даме в сверкающем золотистом платье выйти из кареты и подвел ее к парадном подъезду. Швейцар в ливрее распахнул перед ней дверь.
Экипаж проехал к конюшне. Саша зашел на территорию посольства и последовал за ним.
— Эй, тебе чего? — окликнул его кучер.
— Добрый вечер! — приветствовал его Саша на английском языке.
Единственный сын любимой служанки покойной княгини Черкесской, он с детства был приставлен к княжескому отпрыску, вместе с ним постигал и науки. Саша свободно говорил на нескольких языках. Он рос смышленым парнишкой и ни в чем не уступал Алексею.
Княгиня видела, что успехи крепостного подстегивают тщеславие сына, и всячески поощряла столь полезное соперничество. В конце концов, эту блажь княгиня могла себе позволить…
Посольский кучер подозрительно глянул на Сашу.
— Что нужно? — спросил он довольно грубо.
Россию этот лакей терпеть не мог, но денежки здесь платили хорошие.
А Саша заносчивых иностранцев ненавидел, но тем не менее любезно улыбнулся:
— Кто та очаровательная дама, которую вы только что привезли?
— А кого это интересует?
— Моего барина. Он князь, — ответил Саша и подбросил серебряную монету.
Кучер проворно поймал ее, и через минуту Саша знал все, что тому было известно.
— Благодарствую, дружище, — хмыкнул он и был таков.
Зная Петербург как свои пять пальцев, Саша возвращался кратчайшим путем. Спустя четверть часа, поднявшись по черной лестнице, он уже входил в личные апартаменты князя. Алексей Черкесский в это время развлекался на расхристанной кровати с яркой блондинкой. Саша ревновал его и к любовницам, и к любовникам, а эту заморскую мамзель с рыжевато-янтарными глазами и вовсе терпеть не мог.
— Ну, — нетерпеливо бросил князь, — узнал что-нибудь?
— Почти ничего, ваша светлость. Кучер знает лишь, как ее зовут, и все. Сказал, что она приплыла на своей яхте и что ему было велено доставить ее в посольство.
— Алексей, ты что, нашел мне замену? — вскинулась блондинка.
— Еще нет, моя душечка, — спокойно заметил князь. — Но если хоть раз позволишь себе разговаривать со мной в таком тоне, сделаю это незамедлительно.
На мгновение ее лицо исказила болезненная гримаса.
— Алексей, я люблю тебя. — Она обвила его шею белыми руками. — Не бросай меня, я не переживу этого.
— Ну-ну, душа моя! Не надрывай сердечко… Надоешь, сразу скажу. Не сомневайся.
— Ну, тогда скажи, кого это выслеживал Саша?
Князь улыбнулся, вернее, продемонстрировал хищный оскал ослепительно белых зубов.
Стройный, широкоплечий и длинноногий, с мощной грудной клеткой, тонкой талией, узкими бедрами, он обладал довольно привлекательной внешностью. Коротко остриженный, темноволосый, с равнодушным взглядом холодных глаз, он имел классической формы нос и тонкие хищные губы.
Сбросив с шеи руки любовницы, князь Черкесский сказал:
— Это — пожалуйста, моя душечка! Саша встретил женщину необыкновенной красоты. Пошел к Бимбергу за лайковыми перчатками, что тебе приглянулись накануне, а она как раз там тоже что-то покупала. Я за такой красавицей охочусь вот уже сколько лет. Я ее видел. Это то, что мне нужно.
— Зачем она тебе?
— Для дела, душенька! На моей ферме именно такую кобылку поджидает отменный племенной жеребец. Мой Лука — отличный мужичок. Дочери у него получаются замечательные! А его братец Павел — специалист по мальчикам. Я ему таких красоток натаскал за последние пять лет, что ой-ой-ой… А приплод какой! Восемнадцать мальчуганов, все, как на подбор, белокурые красавцы… На каком-нибудь базаре — хоть на Ближнем Востоке, хоть на Дальнем — с руками оторвут. У Луки тоже ничего себе самочки, но, к сожалению, не его масти. Он у меня с необыкновенными серебристыми волосами. Ему бы такую же, как он, белокурую бабенку… и за