Неприличная страсть

рукой за талию, удерживая ее с такой силой, что она больше уже ничего не чувствовала — кроме его самого.
— Ну-ну, любовь моя, не умирайте у меня на руках! Давайте-ка понемножку, несколько глубоких вдохов, так. Вот и умница! — он говорил очень нежно и так же нежно держал ее.
— Я все это время знала, — наконец проговорила она, когда почувствовала, что в состоянии говорить. — Знала, что во всем этом было что-то не так. Это было непохоже на Льюса. А вот на Бена — да, похоже.
На лице ее появилась краска, и она сжала кулаки в бессильном гневе, направленном исключительно на саму себя.
— Какая же я была дура!
Майкл отпустил ее и отступил назад с явным облегчением.
— Если бы я не думал так много о вас, я бы ничего не стал говорить вам, но чувствовать, что вы ненавидите меня, было невыносимо. Это убивало меня Нейл об этом тоже знает.
Он, по-видимому, решил, что уходит в сторону, и вернулся к главной теме.
— Бенедикт никогда этого больше не сделает, сестренка, даю вам слово. Пока я буду рядом, он не сможет этого сделать. Вы ведь понимаете, правда? Я должен быть рядом и заботиться о нем. Это — моя ответственность. Он сделал это ради меня, во всяком случае, он думал именно так, и я обязан сделать то же для него. Помните, что я говорил вам тогда утром? Я сказал, что не должен был оставаться с вами всю ночь. Мне надо было вернуться в отделение и присмотреть за Беном. Если бы я был там, где обязан был быть, ничего бы не произошло. Странно, я убивал людей, и, насколько я могу судить, все они были намного лучше, чем Льюс. Но его смерть — на мне. За тех, кого я убил на войне, перед Богом будет отвечать Король, а не я. Но я мог остановить Бена. И никто, кроме меня, потому что пи один из них и понятия не имеет, что происходит у Бена в голове, — Майкл закрыл глаза. — Я оказался слаб, уступил самому себе. Но, Онор, я так хотел остаться с тобой! Я не мог в это поверить! Немножко рая после стольких лет в аду… Я любил тебя, но не смел даже мечтать о том, что ты любишь меня, — до того вечера.
Как огромны запасы человеческих сил, у нее огромные запасы сил, и она расхищала их с небрежностью пирата.
— Я должна была это попять, — сказала она, — Конечно, ты любил меня.
— Я думал тогда прежде всего о себе, — продолжал он, чувствуя себя счастливым оттого, что наконец может ей все сказать. — Если бы ты только знала, как я обвинял себя! Смерть Льюса была так не нужна! Все, что я должен был тогда сделать, это пойти в палату и показать Бену, что со мной все в порядке, что не во власти Льюса повредить мне, — грудь его поднималась и опускалась, но это скорее было похоже на дрожь, чем на дыхание. — Пока я был у тебя в комнате, Бен остался один, он думал, что Льюс каким-то образом ухитрился добраться до меня и причинить мне вред. А раз Бен пришел к такому выводу, все остальное произошло само собой. Если бы Нейл знал об этом, все могло бы быть по-другому. Но Нейл и понятия не имел. У него на уме было совсем другое. И я даже не был там, чтобы помочь скрыть следы. Им пришлось делать это без меня, — его рука потянулась было к ней, потом снова упала. — Мне есть за что отвечать, Онор. И то, что я причинил тебе такую боль, мне нет оправданий за это. Даже перед самим собой. Но мне хотелось, чтобы ты знала. Я чувствую, я понимаю, па самом деле понимаю, что я сделал с тобой. И из всего того, за что мне придется отвечать, это — самое невыносимое.
Слезы катились по ее лицу, больше из-за него, чем из-за себя.
— Ты больше не любишь меня? — спросила она. — Майкл, Майкл, я вынесу все, но если я потеряю твою любовь…
— Да, да, я люблю тебя. Но у этой любви нет будущего — не может быть, и никогда не было, и Льюс и Бен здесь ни при чем. Если бы не война, я никогда не смог бы встретить такую женщину, как ты. И ты бы встречала мужчин, вроде Нейла, а не таких, как я. Мои друзья, тот образ жизни, который мне нравится, даже дом, в котором я живу — все это не подходит тебе.
— Любишь не жизнь, — возразила она, вытирая слезы. — Любишь человека, а через него — и жизнь.
— Ты никогда не смогла бы построить свою жизнь с таким человеком, как я, — сказал он. — Я — простой фермер.
— То, что ты говоришь, просто смешно! Я не сноб! И потом скажи мне, чем отличается один фермер от другого? Один побольше, другой поменьше, вот и все. И счастье в жизни для меня не зависит от количества денег.
— Я знаю. Но ты из другой среды, из другого класса, чем я. У нас разные взгляды на жизнь.
Она странно посмотрела на него.
— Разве, Майкл? Как неожиданно услышать такие слова именно от тебя. Мне кажется, что у нас как раз одинаковые взгляды на жизнь. Нам обоим необходимо заботиться о тех, кто слабее, и мы оба стремимся к одному и тому же — помочь им сделаться самостоятельными.
— Это так… Да, конечно, это действительно так, — медленно выговорил