Неприличная страсть

воспринимает намеки насчет виски, так что он сумел сделать так, что мой отъезд отложили. Кроме того, он достал мне чистое карантинное свидетельство, а это означает, что я больше не пациент отделения «Икс», а простой, так сказать, жилец.
Когда она заговорила, ее слова прозвучали довольно туманно:
— Вы знаете, Нейл, как я ненавижу войну и то, что она с нами сделала? Я чувствую себя лично ответственной за все.
— Берем на себя вину всего мира, так, сестренка? Может быть, хватит? — мягко проворчал он.
— Нет, Нейл, весь мир здесь ни при чем. Я имею в виду только ту часть, которую вы и все остальные утаили от меня, — жестко сказала она и посмотрела на него.
Из горла его вырвался какой-то шипящий звук.
— Значит, Майкл все-таки не смог держать свой проклятый язык за зубами?
— Майкл имел право сказать. А я имела право знать. И я хочу знать. Все хочу знать, Нейл. Так что же произошло той ночью?
Он пожал плечами. Губы его скривились, и он устроился поудобнее с видом человека, вынужденного рассказывать надоевший анекдот, который сам в глубине души не считал стоящим очередного пересказа. Сестра Лэнгтри внимательно наблюдала за ним и думала при этом, что на фоне стены, которая теперь была голой, потому что все рисунки покоились на дне ее чемодана, его лицо смотрелось более контрастно, чего ему всегда не хватало.
— Что ж, дело было так. Я тогда почувствовал, что мне надо еще выпить, и пошел к себе за бутылкой, — начал Нейл, закуривая сигарету. На этот раз он забыл предложить ей пачку. — Льюс поднял в палате тарарам, Мэтт и Наггет проснулись и решили, что им надо помочь мне прикончить виски. В результате за Льюсом остался присматривать один Бенедикт. Да, а Льюс уже улегся. Боюсь, мы действительно забыли про него. Или, может быть, мы не хотели о нем помнить.
По мере того как Нейл рассказывал, события той ночи всплывали перед его глазами, вновь воспроизводя весь их ужас в ярких красках, и лицо его живо отразило эти воспоминания.
— Бен порылся в своем мешке и достал оттуда некий запрещенный сувенир — один из тех, которые мы все прячем по разным местам, — пистолет японского офицера. Он заставил Льюса вынуть бритву и, приставив пистолет ему к ребрам, повел его в душевую.
— Вам сам Бен рассказал, как он повел его туда? — спросила сестра Лэнгтри.
— Да. Это единственное, что мы выудили из него, но что касается всего остального, то на этот счет у меня есть лишь слабые догадки. Бен здесь и сам путается, — он впал в глубокое молчание.
— Дальше? — подталкивала она его.
— Мы услышали, что Льюс вопит, как проклятый, и все это время, пока мы бежали до душевой, он все вопил и вопил… — лицо Нейла исказила судорожная гримаса. — Но к тому времени как мы добрались туда, для Льюса все уже было кончено. Удивительно только, что больше никто не слышал — это просто чудо. Правда, ветер дул в сторону рощи, а мы все-таки далеко от цивилизации. Так что мы опоздали. Я сказал об этом?
— Да. Можете вы дать мне хотя бы отдаленное представление о том, как Бен сделал это?
— Я только догадываюсь, что у Льюса кишка тонка была сопротивляться, а может быть, он не верил, что с ним это может случиться, пока уже не стало слишком поздно. Эти чертовы бритвы такие острые… Держа его на прицеле, Бен, наверно, заставил Льюса взять бритву как надо, а затем, я думаю, Бен просто протянул руку, схватил Льюса за кисть, и дело с концом. У меня перед глазами так и стоит эта картина: Льюс вопит и пытается в страхе что-то бормотать, не понимая толком, что с ним проделывает Бен, пока не наступил финал. Вы представить себе не можете, что такое эти бритвы.
Нахмурившись, она снова и снова прокручивала мысленно всю сцену.
— Но ведь на его руке не было ни синяков, ни кровоподтеков, — возразила она. — Уж майор Мензиес наверняка заметил бы их. А Бен должен был держать его очень крепко.
— На кистях рук не так легко появляются синяки, сестренка. Не сравнить с предплечьем. К тому же майор не искал ничего, кроме чисто внешних повреждений — слава Богу, здесь не Скотлэнд-Ярд. А зная Бена, можно не сомневаться, что все было сделано очень быстро. Он, видимо, давно уже решил, как убьет Льюса. Так что это произошло не под влиянием момента. И все-таки он не смог бы проделать все это так, чтобы его не обнаружили, потому что, как только все началось, он слегка помешался — то есть я имею в виду, в другом смысле помешался. Не знаю. Кроме того, он вовсе не боялся, что его могут поймать. Единственно, что ему было нужно, это разделаться с Льюсом таким образом, чтобы тот до конца оставался в сознании. Я думаю, он хотел, чтобы Льюс увидел свои изуродованные половые органы.
— Льюс уже был мертв, когда вы пришли?
— Не совсем. Поэтому нам и удалось спасти свои шкуры.