Неприличная страсть

учреждении! Не получив моего согласия, вы сделали меня своей сообщницей, и если бы не Майкл, я никогда бы об этом не узнала. Мне есть за что быть благодарной Майклу, но, помимо всего прочего, я благодарна ему за то, что он рассказал мне, как на самом деле умер Льюс. Конечно, его рассуждения не идеальны, но он все-таки поднялся над всеми вами! Слава Богу, что он сказал мне!
Нейл швырнул портсигар на стол с такой яростью, что ни в чем неповинная вещь подлетела в воздухе, а затем упала на пол, замок щелкнул, и сигареты разлетелись по сторонам. Но ни один из них не заметил этого: они были слишком поглощены друг другом.
— Майкл, Майкл, Майкл! — крикнул он. Лицо его задергалось, на глазах выступили слезы. — Всегда, всегда Майкл! Да избавьтесь вы наконец от этого вашего наваждения! Майкл то, Майкл это, Майкл, Майкл, Майкл! Меня уже тошнит от этого проклятого имени! С того момента, как вы положили на него глаз, у вас уже не было времени обращать внимание на других! А как насчет всех нас?
Как и в случае с Льюсом, ей некуда было отступать, некуда спрятаться; она сидела, чувствуя, как до ее сознания доходит, что значит этот крик из глубины души; и гнев ее внезапно отступил.
Он сердито провел рукой по лицу, явно пытаясь овладеть собой, и когда снова заговорил, то постарался придать своему голосу спокойствие и рассудительность.
«О Нейл, подумала она, — как же ты изменился! Ты стал взрослым. Разве смог ты два месяца назад перенести такие страдания и не потерять присутствие духа?»
— Послушайте, — сказал он, — я знаю, что вы любите его. Даже Мэтт, слепой, и то давно все понял. Так что примем это как факт и положим его в основу дальнейших рассуждений. Пока Майкл не появился, вы принадлежали всем нам одновременно. Вы заботились о нас! Все, что у вас было, все, чем вы были, было направлено на нас — на наше выздоровление, если хотите. Но когда ты болен, ты не можешь отдавать себе в этом отчет, все кажется таким личным, целиком и полностью направленным на тебя одного. Вы — вы окутывали нас собой! И никому из нас и в голову не приходило, что ваша душа может принадлежать кому-то еще за пределами этой палаты. Когда появился Майкл, из него просто выпирало, что он здоров. Для нас это означало, что вам вообще не надо будет о нем беспокоиться. А вместо этого вы отвернулись от нас, вы пошли навстречу ему. Вы бросили нас! Предали! Вот почему умер Льюс. Он умер, потому что вы увидели то, чем был Майкл — его цельность, его душевное здоровье и его жизненную силу. Вы полюбили это. Ну и как вы думаете, что чувствовали при этом остальные?
Ей хотелось кричать, вопить, визжать.
«Но я не переставала заботиться о вас! Не переставала, нет! Единственное, чего я хотела, это ощутить, что и для меня что-то существует. Мне необходимо было изменить свою жизнь! Здесь ведь все время отдаешь; отдаешь и ничего не получаешь для себя, Нейл! Не так уж много я хотела. Мое пребывание в отделении «Икс» заканчивалось. И я любила его. Господи, я так устала отдавать! Ну почему вы не могли быть великодушными и не позволили и мне получить хоть чуть-чуть?»
Но она не могла ничего сказать. Вместо этого она спрыгнула с кресла и рванулась к двери, только бы уйти отсюда и не видеть его. Но он схватил ее за запястья, безжалостно сдавливая ей кости, пока она не перестала вырываться.
— Вот видите? — мягко сказал он, ослабив хватку и скользнув пальцами вверх, по плечам. — Я держал вас намного крепче, чем Бену пришлось, вероятно, держать Льюса, но я не думаю, чтобы появились синяки.
Она подняла глаза и посмотрела ему в лицо — оно было так далеко от нее, значительно дальше, чем если бы вместо него здесь был Майкл. Но Нейл выше ростом. Выражение в его глазах было очень серьезным и в то же время отчужденно-вежливым, словно он догадывался, что она чувствует, и не порицал ее за это. Но как верховный жрец древних времен, был готов вынести все во имя высшей цели.
До этого разговора она, оказывается, даже не подозревала, что за человек Нейл, сколько в нем страсти и решимости добиваться своего. Не подозревала она и той глубины чувств по отношению к ней, которые он хранил в себе. Возможно, он настолько искусно скрывал свою боль, а возможно, он был прав, обвиняя ее, и увлеченность Майклом позволила ей легко убедить себя в том, что Нейл нисколько не чувствовал себя уязвленным ее отступничеством. Но он-таки был уязвлен. И все же это не помешало ему постараться устранить угрозу, которая исходила от Майкла. Он не отступился. Браво, Нейл!
— Мне очень жаль, — произнесла она довольно сухо, — хотя у меня и нет сейчас сил заломить руки, как я бы назвала это, или рыдать и падать перед вами ниц. Но мне и в самом деле жаль. Больше, чем вы в состоянии себе представить. Слишком жаль, чтобы я стала пытаться оправдываться. Все, что