Неприличная страсть

— Вот уж справедливое замечание.
— Я, в общем-то, чувствовал, что происходит, хотя и не слышал, что он там говорит, но уже по тону было ясно, — он не поднимал глаз от кончика сигареты. — Могу я осмелиться и предположить, что Льюс в своем гневе зашел достаточно далеко и угрожал вам?
— Нельзя сказать, чтобы угрожал. Скорее, он был озабочен тем, чтобы довести до моего сведения, насколько ужасны мои несовершенства как женщины, — лицо ее исказилось от отвращения. — Брр! Но я, во всяком случае, дала ему понять, что его слова для меня — пустая болтовня.
— Но он не допускал никаких угроз? — продолжал допытываться Нейл.
Этот нескончаемый допрос уже утомил ее, и она нетерпеливо сказала:
— Что может Льюс сделать мне, Нейл? Изнасиловать? Убить? Бросьте! Такие вещи происходят только в романах, но не в жизни. Да у него и возможности-то такой нет. А кроме того, вы же знаете, для Льюса нет ничего важнее, чем его собственная шкура. Он не сделает ничего такого, за что может понести наказание. Только каркает и машет крыльями, предоставляя нашему воображению довести за него грязную работу до конца. Но только на меня его трюки не действуют.
— Надеюсь, вы не ошибаетесь, сестренка.
— Нейл, запомните, до тех пор, пока я сижу в этом кресле, я просто не могу позволить ни одному моему пациенту испугать меня, — серьезно произнесла она.
Он пожал плечами и решил сменить тему.
— Как истинный Паркинсон, я хотел бы, не прибегая ни к каким ухищрениям, перевести разговор в другое русло и сообщить вам, что сегодня до меня дошли некие слухи. Я бы даже сказал, не просто слухи, а факты.
— Очень вам буду благодарна, — вполне искренне сказала она. — И какие же это слухи?
— Дело близится к концу.
— Откуда вы узнали? До нас еще ничего не дошло.
— Наш драгоценный полковник Чинстрэп сам сказал, — он насмешливо улыбнулся. — Так случилось, что я проходил сегодня мимо его апартаментов, а он торчал на балконе, как Джульетта после посещения Ромео, весь в экстазе от мысли, что скоро попадет на Мэкери-стрит. Он пригласил меня выпить и заодно сообщил, как один офицер и джентльмен другому офицеру и джентльмену, что, по-видимому, нам осталось жить здесь меньше месяца. Сегодня с утра по начальству пошли разговоры.
На лице ее отразилось то самое смятение, которого безуспешно добивался Льюс.
— Господи! Только месяц остался?
— Плюс-минус неделя. Только-только успеем проскочить до дождей, — он нахмурился. — Не понимаю вас, сестренка, честное слово. В прошлый раз, когда мы с вами тут беседовали по душам, вы не знали, как вам дожить до конца и не умереть. А теперь у вас такой вид, как будто вы умираете при мысли, что все кончилось.
— Я тогда была нездорова, — неловко сказала она.
— Не сказал бы, что вы выглядите здоровой сейчас.
— Вы просто не понимаете. Я буду невыносимо скучать без «Икса».
— В том числе и без Льюса?
— Да, и без Льюса тоже. Потому что, если бы не Льюс, я бы никогда не узнала вас даже наполовину так хорошо, как знаю теперь, — она напряженно улыбалась. — И себя тоже.
Раздался стук, и Майкл просунул голову в дверь.
— Надеюсь, не помешал, сестренка. Чай готов. — Вам удалось достать молока?
— Запросто достал.
Она поспешно поднялась, воспользовавшись удачным поводом прервать разговор с Нейлом.
— Пойдемте, Нейл. Заберите заодно печенье. Вам ближе.
Она подождала, пока Нейл достал коробку с печеньем, отступила, чтобы дать ему пройти вперед, и пошла вслед за обоими мужчинами в палату.

Остановившись возле кровати Наггета, она махнула рукой Нейлу и Майклу, чтобы не ждали ее, а сама проскользнула за ширму, которую кто-то поставил, чтобы отгородить кровать Наггета от всех остальных. Она подошла к нему близко, но он даже не шевельнулся, так что нельзя было понять, знает ли он вообще о ее присутствии. Она поменяла полотенце у него на лбу и прошла в глубь палаты.
Льюса у стола не было. Тогда она взглянула на часы и с удивлением увидела, что уже поздно, значительно позднее, чем она предполагала.
— Все-таки Льюсу не миновать неприятностей. Если не поторопится, он этого добьется. Кто-нибудь знает, где он? — спросила она.
— Отвалил куда-то, — злобно отозвался Мэтт.
— Он лгал, — раздался голос Бенедикта, который раскачивался, сидя на кровати.
Сестра Лэнгтри внимательно посмотрела на него; он выглядел очень странно, еще более замкнутым, чем обычно, а это раскачивание вообще было что-то новое.
— С вами все в порядке, Бен?
— Да, все в порядке. Нет, все неправильно. Все неправильно. Он лгал.