Неприличная страсть

А это именно страсть и ничто иное. Он уже узнал о себе многое, с чем ему пришлось научиться жить, но это? И потому ли, что он знал о себе и это тоже, он замолчал, когда речь должна была зайти о любви, тогда, в кабинете сестры Лэнгтри? Все поднялось в нем тогда и должно было хлынуть наружу. Но потом вдруг промелькнула тень чего-то безымянного и страшного. Это. Да, только это. Тогда он подумал только о собственной никчемности. Но теперь, впервые за все это время никчемность обрела название.
Слава Богу, что она пришла! Только сможет ли он когда-нибудь ей объяснить?

Поднимаясь вместе с Майклом по ступенькам к себе в корпус, сестра Лэнгтри вдруг вспомнила, что все остальные комнаты в строении заперты на замок, а окна закрыты ставнями. Хотя, в сущности, это ничего не меняло. Для проникновения в закрытые помещения существуют особые способы, и каждая медсестра, прошедшая монастырское заключение в сестринском корпусе в период стажировки, блестяще владела искусством открывать и закрывать запертые двери. Но для всего требуется время. Поэтому она открыла дверь своей комнаты, щелкнула выключателем и пропустила Майкла вперед.
До чего же странно. За исключением обходов старшей сестры, здесь никогда раньше не бывали посторонние, так что он был первым, кто очутился в ее личных владениях. Сестры, как правило, предпочитали сходиться в местах, так сказать, отдыха и развлечений в тех случаях, когда им требовались социальные контакты, и визит в комнату коллеги воспринимался как своего рода экскурсия.
Теперь же она, несмотря на всю усталость, постаралась взглянуть на свое жилище новыми глазами и сразу же отметила, насколько безликой и унылой была, в сущности, ее комната. Она скорее напоминала камеру, чем место, где живут люди, хотя, конечно, она была больше по размеру, чем камера. Меблировка ее состояла из узкой койки, такой же, как койки в палате, стула, бюро, ширмы, за которой висела ее одежда, да двух полок на стене, где обретались ее книжки.
— Подождите меня здесь, — сказала она. — Я пойду, посмотрю, нет ли какой-нибудь одежды для вас и открою одну из комнат.
Она закрыла за собой дверь, не дожидаясь, пока он сядет на стул рядом с ее кроватью, и спустилась по ступенькам наружу, освещая себе путь фонариком. За одеждой проще было забежать в какой-нибудь из ближайших корпусов, чем проделывать весь путь обратно до отделения «Икс» и беспокоить спящих. Кроме того, она не чувствовала себя в состоянии встречаться с Льюсом до утра: ей нужно было время, чтобы как следует все обдумать. После визита в отделение «Би» у нее в руках оказались пижама и халат, естественно, в обмен на торжественное обещание вернуть аналогичные предметы завтра.
Комната, соседняя с ее собственной, явно была наиболее подходящей, чтобы поместить туда Майкла, так что она принялась отдирать от заколоченного окна деревянные планки. Замки на дверях оказались врезными и очень прочными, так что открыть их с помощью шпильки для волос было невозможно. Ну вот. Четырех планок, пожалуй, достаточно. Она посветила фонариком в образовавшееся отверстие и убедилась, что кровать по-прежнему стоит там, как раз на том же месте, что и ее собственная, и сверху лежит скатанный в рулон матрас. Придется ему поспать ночь без простыней, тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, особой жалости она сегодня к нему не испытывала.
Когда сестра Лэнгтри вернулась к себе, оказалось, что в общей сложности она отсутствовала примерно три четверти часа. Ночь была душная и влажная, и вся одежда на ней насквозь пропиталась потом. Кололо в боку, и она постояла немного, массируя больное место, а затем бросила взгляд на стул. Майкла на нем не было. Он лежал на кровати, свернувшись калачиком, спиной к ней. Похоже было, что он крепко спал. Спал! Как он мог, после всего, что произошло?
Но его вид тронул ее, тронул так, как ничто другое не могло бы тронуть. В конце концов, на что она так разозлилась? Почему ей так хочется раскопать, что там внутри у этого человеческого существа, лежащего на ее постели? Потому что они все напились? Потому что Льюс действовал в соответствии со своими представлениями? Или потому что она уже не была больше уверена в Майкле, не уверена с тех самых пор, как он отвернулся от нее тогда, в кабинете? Ну конечно, виски здесь, вероятно, сыграло свою роль, но эти бедняги в конце концов всего лишь люди, а искушение было слишком сильным. А что до Льюса, то ей вообще нет до него дела. И если уж быть откровенной до конца, то причиной ее состояния была острая боль и неуверенность в Майкле.
Усталость разом навалилась на нее. Одежда прилипла к телу, местами на ткани проступили темные пятна пота, и кожу саднило, потому