Неприличная страсть

обращая внимания на его одышку.
— Да, сэр, я действительно знаю, что произошло. Дело в том, что ночью я застала сержанта Даггетта в душевой, где он пытался приставать к сержанту Уилсону. Предполагаю, что в последующие часы сержанта Даггетта охватило нечто вроде приступа раскаяния или угрызений совести, и он решился покончить с жизнью именно в том месте, где совершил нападение, то есть в душевой. В его намерениях явно присутствовал сексуальный мотив — половые органы жестоко изрезаны.
И как это она может нестись с такой скоростью и одновременно болтать без всяких усилий?
— Продли, Господи Боже, дни мои! Сестра Лэнгтри, неужели, черт возьми, вы не можете притормозить? не выдержал наконец Чинстрэп. И тут до него дошел смысл ее слов о половых органах, и тогда смятение и страх начали обволакивать его, как медуза.
— Ох, Боже ты мой! — снова принялся бормотать он. — Да что же это такое? Вот тебе раз!

Полковник только один раз заглянул в душевую, которую недрогнувшей рукой открыла для него сестра Лэнгтри, и тут же выскочил обратно, схватившись за горло, но изо всех сил стараясь держаться — перед этой женщиной он не ослабеет, пусть перед ним лягут хоть все мертвецы на свете. Некоторое время ему пришлось глубоко подышать и, чтобы замаскировать свое состояние, он принялся расхаживать взад и вперед, с самодовольным видом заложив руки за спину и придав своему лицу вид настолько значительный и задумчивый, насколько позволяло ему горло. Наконец он несколько раз хмыкнул и остановился перед сестрой Лэнгтри, которая с невозмутимым видом ждала его дальнейших распоряжений, наблюдая за ним с явной насмешкой. Вот проклятая баба!
— Уже кто-нибудь знает об этом? — спросил он, вытаскивая из кармана платок и вытирая лицо, которое постепенно обретало свой обычный оттенок.
— О самоубийстве? Думаю, нет, — вежливо ответила она умеренно холодным тоном. — Но, к сожалению, его попытки приставать к сержанту Уилсону имели место в присутствии капитана Паркинсона и сержанта Мэйнарда, а также меня лично, сэр.
Он прищелкнул языком.
— Крайне прискорбное обстоятельство! В каков же время происходили эти события?
— Приблизительно в полвторого ночи, сэр.
Он бросил на нее взгляд, в котором явственно читались подозрительность и раздражение.
— И что же, скажите мне ради Бога, вы все там делали, болтаясь около душевой в такой час? И как вы позволили, чтобы это произошло, сестра? Вы могли бы прислать на ночь хотя бы санитарку, если уж не дежурную сестру.
Сестра Лэнгтри безо всякого выражения смотрела на него.
— Если вы имеете в виду нападение на сержанта Уилсона, сэр, то у меня не было никаких оснований предполагать у сержанта Даггетта подобные намерения. А если вы говорите о самоубийстве, то я не замечала абсолютно ничего, что указывало бы на его намерения в отношении самого себя.
— Так вы не сомневаетесь, что это самоубийство, сестра?
— Нисколько. Он держал бритву в руке в момент нанесения ран. Разве вы сами не видели? Если вы возьмете бритву так, чтобы нанести глубокую рану, а не скрести по коже, вы убедитесь, что здесь та же хватка, только в данном случае применена большая сила.
Полковник Чинстрэп возмутился ее предположению, что состояние его пищевода не позволило ему остаться около трупа достаточно долго и разглядеть все тщательно, как, очевидно, это сделала она, поэтому он сменил тактику.
— Я спрашиваю, почему вы не оставили кого-нибудь в отделении на ночь, сестра? И почему вы не доложили мне о нападении сержанта Даггетта на сержанта Уилсона немедленно?
Глаза ее широко раскрылись в простодушном изумлении.
— Сэр! В два часа ночи?! Но я в самом деле полагала, что вы вряд ли поблагодарите меня, если я подняла бы вас в такое время из-за ситуации, которую никак нельзя назвать критической в медицинском отношении. Мы вовремя вмешались, так что сержанту Уилсону не был причинен физический ущерб, а сержанта Даггетта я оставила в здравом уме, и он прекрасно владел собой. Капитан Паркинсон и сержант Мэйнард согласились последить за сержантом Даггеттом, однако, учитывая, что сержант Уилсон был переведен из отделения, я не видела никакой необходимости изолировать сержанта Даггетта и помещать его под арест или под охрану, а также звать на помощь дополнительный персонал. На самом деле, сэр, — спокойно закончила она, — я надеялась, что удастся обойтись своими силами и не привлекать ваше внимание к этому случаю. Мне подумалось после разговора с сержантом Даггеттом и сержантом Уилсоном, когда оба они более или менее пришли в себя после инцидента, что мы разберемся сами, не поднимая шума. И к тому моменту, как я покинула отделение, у меня были все основания проявить